Беда майора Волкова - Ника Оболенская
Под его удивленным взглядом, без спроса сажусь на пассажирское.
Да, видок у меня тот еще. Девица в одной футболке, босая, с бешеными глазами…
— Даю сверху к заказу две штуки, чтобы вы без вопросов увезли меня отсюда. — Открываю приложение и вбиваю сумму в чаевые. Протягиваю телефон, демонстрируя экран.
— Хозяин-барин. — Дядька, хмыкнув в седые усы, закидывает на заднее сиденье сумку и занимает водительское.
Через пару ударов сердца машина трогается, и я наблюдаю в боковое зеркало, как мы удаляемся всё дальше и дальше.
И нет, никто в духе голливудских фильмов не выскочил за ворота, чтобы остановить меня в последний момент.
Я говорила что-то про то, что у этого утра есть все шансы стать нормальным? Забудьте. Оно только что скончалось в страшных муках.
Сжимаю руками ком тряпья, с досадой подмечая, что босоножки так и остались в прихожей.
Хочу найти рациональное зерно во всем этом, но не получается.
Сестра всегда говорит, что у меня сначала сердце, а потом голова.
Мне начало казаться, что Андрей мне нравится. И его ответный интерес тешил мое эго. А теперь… мне его убить охота!
Потому что его «мягкая» женушка, как акула, почуяла неладное за много километров и тут же приплыла. И теперь всем своим видом показала мне, что наш с Андреем тесный кружок на двоих легко может превратиться в ебучий треугольник.
Да меня даже в детстве в угол не ставили! Вот и сейчас не хочу быть героиней такой геометрической истории.
Не хочу. Не хочу! Лучше одной… чем вот так.
От противоречивых эмоций штормит, и я опускаю окно до упора, дыша воздухом, а потом вспомнив, что оставила «бывшим» супругам на сушилке, закашливаюсь в лающем смехе.
Надеюсь, эта декабристка не сильно расстроится, обнаружив в ванной мои гордо реющие стринги?
Глава 15. Мама
Яна
— Не понимаю, что на тебя нашло? — Юля участливо смотрит на меня.
— Мне бы кто объяснил. — Пожимаю плечами, потягивая ароматный свежесваренный кофе.
Мысли снова возвращаются ко вчерашнему утру. Одни вопросы.
Почему Андрей не остановил меня?
Почему я спасовала и сбежала? Ведь это меня пригласили, а не эту ряженую воблу.
И самое главное, почему он до сих пор не здесь? Я прождала его вчера весь день, но Кэп так и не приехал…
Во рту вдруг разливается горечь, и я со вздохом отставляю чашку.
Странно, но вчерашний суррогат из пакетика и сгущенка кажутся мне сейчас вкуснее дорогущей арабики.
— Ну, если твой новый знакомый адекватный парень, то он позвонит. — Юля ободряюще касается моей ладони, а у меня язык не поворачивается рассказать ей всё как есть.
Про то, как ее младшая сестра вляпалась в историю с наркотиками, как некрасиво себя повела в отделе полиции, как потом мелочно отомстила… и как ярко кончала в руках капитана.
Моя легенда для слишком правильной Юльки звучала так: встретила давнего знакомого в клубе, затусили вместе, а утром что-то не поделили, и я уехала, громко хлопнув дверью.
И ни слова про бывшую жену, про тихий спящий дом посреди одичавшего сада, про мои несмелые мечты и сокрушительное фиаско.
— В том-то и дело, что не позвонит, — тихо бурчу себе под нос.
Номер, который я оставила в отделе, был рандомным набором цифр. И раз Кэп до сих пор не набрал меня, значит…
В памяти всплывают его слова: «Я не буду ни за кем бегать… отношения без обязательств — единственное, что могу предложить…» — и мне становится еще паршивее.
Решительно открываю дверцу мини-бара и достаю первую попавшуюся бутылку. Выплескиваю в раковину остывший кофе и наливаю до краев алкоголь.
— Будешь?
Поворачиваюсь к сестре, но та отрицательно качает головой:
— Нет, нет. Мне нельзя… — осекается, но тут же продолжает: — Да и тебе бы не стоило с утра накачиваться коньяком. Хотя, кому я советы раздаю, сама не лучше была… — тихо бормочет.
— Твое здоровье! — салютую ей чашкой.
Коньяк горячим комком падает в желудок. Морщусь, закидывая в рот дольку лимона.
— Ты же знаешь, что женский алкоголизм неизлечим? — Подперев щеку ладонью, Юля с интересом смотрит на меня. — Может, мне хоть Светку позвать к нам?
— Нет! Только не ее! — выпаливаю, вытаращив глаза. — Давай сегодня обойдемся без группы поддержки.
Света, как лучевая терапия, полезна только в малых дозах.
Но я никогда не признаюсь сестре, что иногда Войновой для меня слишком много. Все-таки, это ее подруга, и меня никто не заставляет с ней общаться больше положенного.
— Как скажешь, — сегодня сестра на удивление покладиста.
— А скажи-ка мне, Юлечка, давно ли ты решила отказаться от спиртного? — решаю перевести тему и удивленно наблюдаю, как щеки сестры покрывает румянец.
— Я… в общем, я беременна, — признается тихо, потупившись.
В первую секунду до меня не доходит смысл ее слов, но потом срываюсь и обнимаю сестру.
— Боже, Юля, я так за вас рада! — тискаю, до конца не веря. — Это же так круто!
Все мысли из головы вылетают. Какой нахер Волков с его Воблой, когда у нас тут самое настоящее чудо произошло.
— Спасибо, я сама еще поверить не могу. — Юля сияет каким-то особенным светом, и мне передаются ее тихая радость и спокойствие.
— А какой месяц?
— Ну, считают неделями… пять уже.
— Вау! А Мир счастлив?
Думаю, Соболев разве что только по потолку не бегал от радости, что захомутал мою сестру всеми возможными способами. Бесил он меня раньше дико, сейчас я приняла выбор Юли, и моя неприязнь сошла на нет.
— Он не знает… еще пока, — смущенно говорит Юля. — Срок еще слишком маленький.
И я понимающе киваю, хотя ни черта в этом не смыслю. Где дети, а где я?
— А ты еще не думала о… — начинает она, но я, хохотнув, перебиваю:
— О чем? О мелких карапузах? Нет, Юль, это не моя история, — качаю головой, допивая остатки коньяка.
— Возможно, ты просто еще не встретила того, от кого захочешь ребеночка, — гнет она свое.
И я в этот момент представляю почему-то Андрея, качающего на руках младенца.
Видение настолько реальное, что мне приходится приложить усилие, чтобы выгнать их обоих из моей головы. Искушение слишком велико, но…
— Ты знаешь мою историю лучше всех, Юль. Моя мать не оставила мне шансов…
Настроение при упоминании родительницы неминуемо портится и катится куда-то к чертям под хвост.
У моей мамы было всё: красота, легкий нрав, обширный круг друзей. Она была
