Беда майора Волкова - Ника Оболенская
Дорожка под моими шпильками хрустит гравием, когда я иду следом за Волковым к крыльцу.
— Я должен тебя предупредить о двух вещах. — Андрей отпирает дверь, за которой мой слух улавливает цокот когтей и глухое рычание.
Замираю на месте.
— Сет. Свои, — Кэп отдает отрывистые команды собаке. — Яна, дай руку. — А это уже команда мне.
В мою ладонь тыкается холодный мокрый нос. Пес, оказавшийся в тусклом свете лампочки питбулем, приветственно пару раз виляет мне хвостом.
— Хорош-и-ий ма-а-альчик, — тяну нараспев, слегка касаясь собачьего затылка. Пес, продолжает дружелюбно меня разглядывать, и не торопится вставать в боевую стойку. Что ж, знакомство состоялось.
— Это первое. Проходи. — Андрей гостеприимно подает мне шлепки, в которых я тону. — Здесь пока не убрано.
Оглядываю стены из гипсокартона, свисающий патрон с лампочкой, черные шнуры проводки, свернувшиеся змеями.
Пес следует за мной по пятам, пытаясь под шумок ткнуться носом в мою задницу.
Вот же, кобель!
Аккуратно убираю собачью морду, со смешком обращаясь к его хозяину.
— А второе предупреждение, я так понимаю, касается перманентного ремонта?
Андрей, взъерошив волосы, качает головой:
— Не угадала. На завтрак у нас только кофе.
Ну, что ж, горячий кофе и секс, не самая плохая альтернатива тостам и омлету.
Глава 14. Вобла
Яна
Если мужчина везет вас навстречу светлому будущему, такие низменные вещи, как зубная щетка или запасное белье, точно не придут в ваш затуманенный розовым флером мозг.
И уж точно под словосочетанием «спать вместе» вы не будете представлять себе себя, утрамбованную в матрас тяжелой рукой Кэпа, оглушенную его богатырским храпом и надежно стреноженную по ногам тушей пса.
Нет, в ваших влажных фантазиях он срывает с вас одежду еще в прихожей, прижимает к стене и буквально выбивает весь дух своим напором. А потом несет в спальню, где на шелковых черных простынях до самого утра не дает вам передышки.
Возможно, мне тоже бы светила та самая жаркая и полная стонов ночь на черных простынях…
Но в реальности, едва стащив с себя брюки и рубашку, я коснулась щекой подушки, пропахшей уже таким знакомым ароматом, и вырубилась моментально.
Чтобы через — боже, прошла всего секунда?! — проснуться, не чувствуя затекшую ногу, придавленную серым задом, и услышать раскатистое «хр-р-р» над ухом.
Храпел, кстати, Кэп весьма музыкально, успевая за долгий вдох выдать три аккорда.
Горячее тело, в которое меня вжимали со всей силы, навевало мысли о раскаленной сковороде и яичнице. За окном вдохновленно выводили трели соловьи в кустах, а мой «соловей» заходил на новый трек.
В суровых реалиях жесткого цейтнота, сверхзадач, прокрастинации и банальной нехватки часов в сутках, когда мужчина обещает вам совместный сон, минимум, на что вы надеетесь — это выспаться. Максимум — с комфортом.
Мой комфорт претерпевал нагрузки в сто мегатонн, и я, смиренно отсчитав овечье стадо, была близка к тому, чтобы повернуть чью-то крепкую капитанскую шею до характерного щелчка, после которого наступит блаженная тишина...
Как Андрей, будто почувствовав нависшую над ним угрозу, особенно громко всхрапнул, выпустил меня из капкана объятий, отвернулся на другой бок и затих.
Мне хватило представить всего одну овцу — с какого-то хера согласившуюся на эту авантюру с ночевкой, — чтобы уснуть крепким, беспробудным сном до самых… семи утра.
А разбудило меня влажное прикосновение к руке.
Спрятав конечность поглубже в одеяло, я еще пыталась убежать в сон, как голой пятки сначала коснулся сырой и холодный нос, а потом ее весьма ощутимо цапнули!
Дернувшись от испуга и открыв глаза, я не сразу поняла кто я, где я и зачем меня надо было кусать.
Больше всего на свете. Да-да, даже больше своих тупых и шизанутых клиентов, Падлика и его долбанутой на всю голову родни, я ненавидела вставать в такую рань, как сейчас.
Пес смотрел на меня укоризненным взглядом, будто говоря: «И не стыдно тебе спать, когда я тут от голода скоро подохну?»
Оглядев эту груду мышц, я хмыкнула. Да уж, такому под силу отжать еду у любого человека.
Наверное, не умирай я сама от жажды и похмельного суховея во рту, ни за что бы не вылезла из-под одеяльного кокона в такую рань.
Пес, будто почувствовав мои внутренние колебания, тихонько заскулил.
Знаете, есть такой особый вид скулежа, после которого ваш питомец разразится громким басистым «рррав»?
Так вот, это был именно тот самый мотивчик, знакомый мне по моим хвостатым подопечным, к которым я наведывалась не реже раза в неделю.
В приюте мои хитрые бестии умели выпрашивать лакомство даже тогда, когда были сыты. И у каждого пса своя особенная «мелодия вызова».
— Ладно, наглая ты морда, — сдавшись, я аккуратно выскользнула из постели, где крепко спал воришка моего сна и виновник ранней побудки — пес ведь не таракан, сам по себе не заводится. — Пошли добывать пропитание.
Собрав разбросанные по полу вещи и стянув со спинки стула футболку Кэпа, на цыпочках вышла из спальни и отправилась убивать мамонта.
Единственное, что было способно меня смирить с жесткой действительностью и отключить режим «kill them all» — это хороший крепкий кофе. Его-то мне и предстояло найти.
Умничка Сет с легкостью подсказал, где зараза хозяин хранит его еду, и теперь задорно хрустел кормом, гоняя металлическую миску по полу.
Я же, приняв быстрый душ и найдя у Андрея нераспакованную зубную щетку, спустя рекордные полчаса крепко держала в руках самую чистую кружку из найденных на кухне и вдыхала аромат сублимированного кофе из пакетика.
Приложение доставки только что прислало «пуш»: «Курьер уже выехал к вам».
Это не может не радовать. Вместе с вкусной и калорийной едой из круглосуточного кафе это утро точно сможет выжить.
Пес, сожрав все свои полезные сухари, преданно заглядывает мне в глаза, пуская слюни на мой завтрак туриста.
Нагло пошарив по ящикам на холостяцкой кухне, я разжилась пачкой галет такого же возраста, что и мамонты, и банкой сгущенки. Молока у хозяюшки Волкова не оказалось.
За неимением открывашки я повторила подвиг девочки Куки из одноименного фильма и заколола банку парочкой ударов ножом, и теперь тяну эту сумасшедшую сладость, прихлебывая суррогат и закусывая каменным хлебцем.
И медитирую, глядя на сад.
В деревне у Ба он был похож на прилежного ученика — стволики яблонь и вишен заботливо побелены, прикорневые круги выполоты и засажены бархатцами. Лишние ветки, загущающие крону, спилены соседом за бутылку самогона, а кусты смородины и крыжовника усмирены сколоченными рамочками оградок.
