Беда майора Волкова - Ника Оболенская
Здесь же обстановка больше походила на дикий лес. Деревья с растрескавшейся корой и разлапистыми ветвями опутал своими колючими побегами хмель, забрался на самую верхушку, горделиво свесив вниз свои зеленые шишки.
Давно не знавшая секатора крона давала густую тень, в которой грозно качалась на ветру высокая крапива, будто говоря: «Дальше хода нет!»
А за этим жгучим барьером, увив плетьми старый, покосившийся забор, маняще алела созревшими ягодами малина…
Я ее с детства обожаю. Ба всегда мне набирала целую чашку, чтобы потом с холодненьким молоком и сахаром перетереть это в самое вкусное лакомство на свете.
Сглотнув слюну точь-в-точь как Сет, я оглядела веранду в поисках секатора или на худой конец перчаток. Искомое легко нашлось здесь же. Натянув до самых локтей краги, я решительно шагнула в заросли крапивы…
Мой бой с Уртикой* прошел в ожесточенном молчании, будто я героиня сказки о братьях-лебедях (латинское название Крапивы двудомной — Urtica dioica — прим. автора). Но наградой мне стал не заморский принц и спасение с эшафота, а горсть спелых крупных ягод.
Первая малинка растеклась по нёбу прохладной сладостью, подарив давно забытое чувство ностальгии. Прикрыв глаза от удовольствия, я наслаждалась вкусом, лишь изредка почесывая зудящие от крапивных укусов колени.
Сету тоже перепала пара ягодок. И теперь он верным пажом сидел рядом и лупил хвостом, ожидая еще одной порции сладенького.
— Твой хозяин не будет рад, если ты вдруг станешь сладкоежкой, — отряхнув ладони, доверительно говорю псу. — Да и за усвиняченную футболку меня тоже по голове не погладит…
На светлом хлопке растеклись ярко-зеленые и розовые пятна.
В тот момент, когда я поставила ногу на первую ступень крыльца, у меня тренькнул очередным «пушем» телефон и открылась калитка.
Ура, еда!
Обернувшись, я застыла с приклеенной улыбкой на лице, потому что девица, зашедшая во двор, вряд ли несла в своей крошечной сумочке мой завтрак.
Если бы можно было представить Белоснежку в современной интерпретации, то эта хрупкая темноволосая лань очень на нее походила. Светлокожая, с румянцем на щеках, тонкими пальчиками, сжимавшими слишком сильно ремешок брендовой сумочки…
Портило только одно — стервозное выражение лица, которое больше пристало королеве-мачехе, промышлявшей шпионажем через зеркала и спекулирующей отравленными яблоками.
Сет, завидев гостью, встал в стойку и глухо заворчал.
Машинально положила ладонь ему на голову, погладила успокаивающе, как если бы это был мой подопечный из приюта, почуявший чужака на прогулке.
Не спуская глаз с Белоснежки, пес уселся у моих ног.
Девица сделала пару шагов в нашу сторону. Гравий под ее каблуками захрустел, пес вновь заворчал, вынуждая ее остановиться.
Это еще не полноценный рык готового защищать всех и вся зверя, но предупреждение. «Я тебя учуял, я тебя вижу. Это моя территория».
Странно, а в мультике принцессу любили все животные и птицы.
— Гребаная псина, — сказано было под нос, но тишина утра с легкостью дала это услышать и мне.
Да у нас тут целая зоофобка нарисовывается. Будто почувствовав, что думаю о ней, Белоснежка приподняла одну смоляную бровь и произнесла:
— Андрей уже дома?
То, как это было сказано — небрежно, с вызовом — подсказало мне, что с хозяином эта дамочка знакома не три дня.
Интересно, если я скажу «нет», она сразу уйдет или поинтересуется кто я такая? Сама-то явилась в восемь утра при параде: укладка, будто только из салона, броский макияж, платье футляр на тонких бретельках. Босоножки и придушенная окончательно и бесповоротно сумочка довершали образ роковой красавицы.
Такие обычно эскорят на яхтах в Дубаях, а не мчатся с приветами к бывшему мужу, чтобы в духе Фета рассказать, что солнце встало.
Никогда бы не подумала, что буду встречать бывшую своего любовника в его мятой футболке, заляпанной травяным соком, в шлепках сорок седьмого размера и без единого шипа на броне.
То, что это именно жена, сомнений никаких быть не может. Версии про соседок и соль можно не предлагать, для эскорта Кэп слишком жаден — да у него даже кофе нормального нет!
— Он спит, — пожав плечами, жду, чем же закончится наша встреча.
— Придержи пса. — Точно женушка пожаловала. Приказы отдает прям по-Кэповски.
— Зачем? Он не кусается. — Складываю руки на груди. Собака привалилась теплым боком к моей ноге и зевнула, показывая весь арсенал «не кусачих» зубов.
Мне не хочется облегчать ей задачу.
Это было мое утро! Моя ночь и мой мужчина, который вчера сказал, что я красивая.
А сегодня к нему на помеле примчалась бывшая законная. Да с такой скоростью, будто «телохранит» его от баб 24/7 — без обеда и выходных.
Я не разбираюсь в их отношениях, но что-то мне подсказывает, что эта Милана — так ведь ее Андрей называл? — не считает себя той, которая уже давно за бортом жизни.
Наша мизансцена затягивается, пока, отвлекшись на шорох в кустах, пес не срывается с места.
Ухмыльнувшись и высокомерно задрав острый нос, Белоснежка продефилировала мимо меня и скрылась в доме.
Мой защитник, чихая от пыльцы, возвращается ко мне с вопросительным выражением на морде. «А где эта?»
Мне тоже интересно где, а главное — зачем?
Стащив шлепки-убийцы тихо проскальзываю в дом. Я знаю свою конечную цель.
— Андрюша, зайчик, я приехала… — доносится воркование через приоткрытую дверь спальни, пожалуй, единственного места, где было уютно и не витал дух вечного ремонта.
И я иду на этот голос, как крыса, приманенная волшебной дудочкой.
Взгляд успевает выцепить сидящую на постели Белоснежку, мягко поглаживающую голую спину Волкова.
Во рту становится мерзко. Будто я не малину ела, а дерьмо.
Вдруг ощетиниваются щиты. Ревность клубится горячим комом в животе.
Эта дрянь касается моего мужчины, вообще-то!
Завороженно еще наблюдаю за этими странными ласками, когда Андрей, пошевелившись, выдыхает:
— Миль?
Все. Алес! Не могу больше смотреть это безвкусное порно.
Тошнит.
Тихо разворачиваюсь на пятках. В ванной в секунду сметаю свои вещи и вылетаю на крыльцо.
Душит.
Не бывает таких «просто бывших», которые готовы примчаться с самого сранья и погладить спинку.
Давит.
Хватаю телефон.
Бросив взгляд на пса, тенью преследовавшего меня, глажу между купированных ушей.
— Прости, дружок, но поиграем в другой раз.
Будет ли он?
Слетаю с крыльца и босыми пятками утаптываю колючий гравий. Пройди я сейчас по раскаленным углям или битому стеклу — не заметила бы.
Внутри клокочет всё, гремит, вибрирует. Эмоции выворачивают душу наизнанку.
За воротами
