Власть Шести - Анфиса Ширшова

Как же тут не быть протестам? Они возникнут хотя бы из того же страха перед неизвестным, ведь стоило ему произнести свою речь, как в Стамбуле случилось сильнейшее землетрясение, а Флоренцию затопило! Все, как и говорилось в пророчестве…

— В общем, речь Эшбёрна свелась к одной простой истине — сидите тихо и не мешайте мне править? — хмыкнув, спросил Леджер.

— Типа того, — пробормотала Мэри-Джейн. — Как же ему удалось стать властелином мира?

— Деньги, — пожал плечами Бёрнс.

— Деньги, связи и знания, которые недоступны массам, — протянул профессор Рамзи. — Массы… Мне никогда не нравилось это слово, обезличивающее каждого человека на Земле. Но правда в том, что обыватели не задумываются о скрытом на страницах истории могуществе, потому что гонятся за простыми удовольствиями и необходимым комфортом. А вот те, у кого есть все и даже сверх этого, обращают свой взгляд на иные вопросы. Знавал я тех, кто устраивал из своих особняков целый реликварий, надеясь хотя бы так прикоснуться к истории и получить пусть даже частичку величия и тайных знаний. Поверьте, в мире столько необъяснимого и волшебного, если угодно, что не хватит и жизни, чтобы разгадать эти загадки. И, честно сказать, я всегда чувствовал, что настанет день, когда нечто удивительное, пусть и ужасающее, явит себя миру.

— Считаете, нам повезло? — нервно хохотнул Бёрнс, прижав локоть к ребрам и на миг закусив губу от боли.

— Глобальные изменения несут с собой огромные жертвы. Нам повезло стать свидетелями необыкновенного явления, но что ждет нас дальше? Ответ на этот вопрос мы так или иначе узнаем, мистер Бёрнс. Каждый из нас в свое время.

* * *

Эм-Джей прошла в первую попавшуюся спальню, оказавшуюся крохотным закутком, но довольно уютным: постель заправлена стеганым бежево-розовым одеялом, на подоконнике зеленел мандарин в белом горшке на деревянных ножках, а в углу стоял компактный деревянный стеллаж для вещей, которых у Эм-Джей было совсем немного.

Позади раздались тихие шаги, а затем дверь закрылась, и послышался сухой щелчок замка.

Джейн обернулась, а Леджер, поставив на постель уже знакомый чемоданчик для оказания первой помощи, улыбнулся уголками губ и пояснил:

— Это чтобы никто внезапно не зашел… Тебе нужно раздеться до пояса.

— Не слишком ли часто ты меня раздеваешь? — выгнув бровь, спросила Джейн, собирая тяжелые волосы в объемный пучок.

— Я пока еще к этому не приступал, — расплываясь в улыбке, ответил Леджер, и тотчас в груди Эм-Джей стало невыносимо щекотно — так, будто бы она упала в бездонную синеву его глаз.

Не сразу, но она отвела взгляд, позволив себе насладиться этим падением еще пару секунд. Как же яростно она уверяла себя все это время, что ей нет до него дела. Но сломалась в тот момент, когда встретила его на улице около ресторана, и он укутал ее в свою толстовку.

— Что случилось? — тихо произнесла Джейн, подходя ближе и кивком головы указывая на разбитую губу Бёрнса.

— Ерунда.

— Вы с Нэйтом поссорились?

Леджер услышал вопрос, но ему не хотелось отвечать. Не хотелось говорить. Он смотрел то на губы Эм-Джей, то в ее глаза. Он всем телом ощущал их уединенность в этой крошечной комнате, где были только они вдвоем, совсем рядом — можно протянуть руку и коснуться ее лица. И Леджер именно так и поступил. Его ладонь легла на ее шею, пальцы зарылись в волосы, и он уткнулся лбом в лоб Джейн.

У нее мгновенно перехватило дыхание, а тело — теперь уже не осталось никаких сомнений — так остро отреагировало на его близость, что перед глазами все поплыло. Она прикрыла веки, боясь шевельнуться, боясь сделать что-нибудь не то. Но когда губы Леджера коснулись ее губ невесомо и трепетно, она поняла, что именно этого так сильно хотела все это время.

Одна ладонь Леджера легла на талию Эм-Джей, а вторая — еще глубже зарылась в шоколадные волосы, отчего пряди, собранные в пучок, рассыпались по плечам. Мэри-Джейн было все равно. Она полностью растворялась в кратких нежных поцелуях, которые дарил ей Леджер. Она хотела еще — глубже, грубее, дольше.

Но все закончилось так же внезапно, как началось. В холле что-то грохнуло, а затем раздалось сдавленное ругательство Эда. Эм-Джей вздрогнула, а Ледж пробормотал что-то неразборчивое и нехотя отстранился. Он смотрел на припухшие от его поцелуев губы Эм-Джей и не мог отвести от них взгляда. Все, что случилось в эти мгновения, было самым лучшим, что когда-либо дарила ему судьба.

— Займемся… медицинскими процедурами? — немного смущенно улыбаясь, спросил Бёрнс, взъерошивая волосы и пятясь к постели, где стоял чемоданчик. — Джейн, бюстгальтер тоже придется снять, чтобы я…

— Я его не надела. Он давит на шов, — перебила она, отворачиваясь и пытаясь снять футболку, но вытянуть руку вверх оказалось не так-то просто.

— О… понятно, — чувствуя, как неистово забилось сердце, пробормотал Ледж. Все то время, что Джейн была рядом, он пытался бороться с темной стороной своей души. Его разрывало на части из-за противоречивых ощущений: ему хотелось быть с ней нежным и заботливым, но в то же время он едва ли не сходил с ума от грязных фантазий о них вдвоем. — Тебе помочь?

Но Джейн уже справилась с футболкой и теперь стояла к нему спиной, снова собирая волосы в пучок. Взгляд Бёрнса скользнул по ее коже, остановившись на повязке, которую он вскоре снял. Глазам его предстал довольно ровный шов и фиолетовый кровоподтек на почти прозрачной коже Мэри-Джейн.

Пока Леджер обрабатывал рану, Эм-Джей пыталась справиться с головокружением после их поцелуя.

Она нравится ему. Теперь Джейн окончательно в этом убедилась. Она нравится ему, и от этого на душе стало тепло и… радостно. Мир рушился, а она влюбилась…

А между тем пальцы Леджера скользнули по ребрам Мэри-Джейн, словно по струнам. Она замерла на полувдохе, а затем почувствовала легкий укол в плечо.

— Больно? — спросил Леджер и тут же, не дожидаясь ответа, поцеловал ее в макушку. — Сейчас все пройдет.

— Леджер…

Мэри-Джейн совсем забыла, что не одета, и резко повернулась к нему. Он невольно опустил взгляд на ее грудь и рвано выдохнул. Притянув ее к себе и вновь поцеловав в макушку, он сдавленно произнес:

— Я признался Нэйту, что подставил тебя тогда. Прости, Джейн. Прости, что тебе пришлось выслушивать его обвинения.

Он боялся, что она вырвется из его объятий, что вновь вспомнит тот вечер и упрекнет в аморальном поступке, но Джейн вдруг обняла его и прижалась щекой к его плечу. Он гладил ее обнаженную кожу, целовал то в висок, то в волосы