Власть Шести - Анфиса Ширшова

Она пыталась отрицать это, и все же с ужасом понимала, что влюбляется. И не в того, в кого, казалось бы, должна. Не в человека, с которым была счастлива, пусть и не так уж долго. Она влюблялась в Леджера, и это было неизбежно. Прежде он не позволял ей узнать себя. Он избегал встреч, а если они и виделись, то он не вел с ней долгих разговоров. И теперь, покрываясь колючими мурашками, Эм-Джей думала — а что случилось бы тогда, в прошлом, если бы Леджер чаще был рядом? Действительно ли она осталась бы с Нэйтом?

Одни только подобные мысли казались ей предательством. И она в панике прятала их поглубже в сознание, отгоняла от себя, как туманящий разум дым. Но это было раньше, а сегодня все иначе.

С Нэйтом ей было так хорошо, как не было больше ни с кем ни до, ни после. И чувства ее были искренними. Но Леджер… Он всегда ускользал от нее, время от времени появляясь, чтобы выбить из равновесия, чтобы заставить думать о нем и о том, почему он ее избегает.

Можно было бы назвать эти мысли чушью, но почему тогда каждый раз, когда они остаются вдвоем, ее сердце и разум так ярко реагируют на его появление, что Эм-Джей едва удается сохранять контроль? Рядом с Леджером она чувствует то, что не должна бы… Но больше нет сил притворяться, больше нет сил жить так, как удобно другим, вечно быть хорошей и понимающей. Хочется быть счастливой. Хочется того, кого она не должна хотеть. Нэйт все еще родной для нее человек, и по-другому быть не может. Но в эти секунды, сидя на заднем сиденье пикапа, Джейн призналась самой себе, что не хочет возвращать то, что было у них с Нэйтом. Это было прекрасно, но это закончилось. И началось что-то другое, что, возможно, должно было случиться с самого начала, только вот судьба любит жестокие игры и иногда ведет к нужному обманной тропой.

Может быть, ничего не получится. Может быть, все это глупости, и Леджер снова ее обманет. Пусть даже после этого она сломается. Так ли уж это важно теперь, когда никто не знает, что станет с нашим миром завтра? Джейн просто хотела хоть немного пожить так, как подсказывало ей сердце, хоть раз сделать то, что хотелось ей самой, а не кому-то другому. Ей надоело быть удобной для всех, делать то, что от нее ожидают, подавлять собственные эмоции, прятаться от своих желаний. И пусть кто-то ее осудит или разочаруется в ней… Только она одна знает, что может сделать ее счастливой.

Эм-Джей понимала, что именно стало точкой невозврата.

Это их с Леджером поцелуй, которого не должно было быть.

А между тем пикап, словно настороженная огромная кошка, крался по узким улочкам маленького городка. Уже стемнело, и все дома казались странно похожими друг на друга. В некоторых палисадниках угадывались неухоженные заросли, которые услужливо скрывали кривые тени, с каждой минутой захватывавшие все больше пространства вокруг. Стекла в машине были опущены, и до всех, кто сидел в салоне, доносился приглушенный истеричный крик голодных чаек и соленый запах морских вод. На самом деле туристы недаром облюбовали Обан. В этом приморском городке было чем заняться: отправиться на морскую прогулку, посетить местный Колизей, полюбоваться подводными обитателями, насладиться свежайшими морепродуктами или продегустировать местные крепкие напитки. Однако Эм-Джей и ее спутникам все это было недоступно. Они держались окраины со старыми постройками и ржавыми автомобилями у обочин, видели тусклый свет в окнах и даже приметили несколько плакатов с одинаковыми надписями: «МЫ ПРОТИВ НОВОЙ ВЛАСТИ!»

Профессор Рамзи, разглядывая очередной плакат, довольно хмыкнул:

— Как я и говорил — народ хочет иметь право голоса.

— Приехали, — сообщил Леджер, остановившись около одноэтажного дома, выкрашенного голубой краской. — Эд все уладил и оплатил проживание. Ключи от двери в цветочном горшке справа от входа.

Нэйт первым покинул автомобиль и первым вошел в их временное жилище. Джейн проводила его задумчивым взглядом, а спустя пару мгновений поняла, что Леджер все это время неотрывно следил за ней. Поймав ее взгляд, он быстро спросил:

— Все в норме?

— Сомневаюсь, — проворчала она и схватила свой рюкзак, но Бёрнс мгновенно вырвал его из ее рук.

— Я понесу, не беспокойся.

— Тогда уж и мои вещички прихватите, мистер Бёрнс, — прокряхтел профессор Рамзи и взялся за локоть Эм-Джей. — Идем, милая. Долгие поездки стали меня утомлять. Чертова старость.

Они направились по мощеной камнем дорожке в сторону дома, а Ледж, провожая взглядом фигурку Эм-Джей, понял, что дальше так продолжаться не может. Что он там говорил? Что хочет быть настоящим с ней? Тогда стоило покончить хотя бы с одной ложью.

Закрыв пикап, он прошел в дом, сбросил все вещи на диван в просторной гостиной и отправился на поиски Нэйта.

Друг нашелся в одной из спален с уютной лоджией. Именно на ней и устроился Нэйт, заняв одно из плетеных кресел. В одной руке сигарета, в другой — телефон.

— Нужно поговорить, — выпалил Леджер, решив не тянуть резину.

— Последнее время разговоры приносят мне одно разочарование, — пробормотал друг, делая долгую затяжку.

Леджер прошелся по деревянному полу лоджии и замер около Нэйта, привалившись плечом к стене. А Нэйт, стряхнув пепел в стоявший на стеклянном столике стакан, вдруг добавил:

— Она не хочет быть со мной, представляешь? Правда не хочет.

У Леджера перехватило дыхание. Он переступил с ноги на ногу и хрипло переспросил:

— Что?

Нэйт криво усмехнулся и устало потер висок ладонью.

— Все закончилось, Ледж. Она правда мне изменила. Мэри-Джейн… Моя Мэри-Джейн… Ее нет. И была ли она вообще когда-нибудь? Может быть, я просто ее придумал? Весь этот образ… Все было не так, — бормотал он. — Она меня обманывала. Каждый день. Каждый гребаный день, что мы были вместе.

— Это неправда.

Нэйт покачал головой и снова затянулся. Выпустив дым, он бросил:

— Не нужно ее выгораживать. Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Джейн никогда тебе не изменяла, — тихо, но твердо произнес Леджер, чувствуя, как тело невольно напряглось. Надеяться на мирный исход разговора не приходилось, но Бёрнс примерно представлял, что именно его ждет — бешенство и ярость Нэйта.

Друг медленно поднял голову, и разноцветные глаза жадно впились в лицо Леджера.

— Что ты несешь?

Бёрнс провел ладонью по непослушным волосам, но заставил себя смотреть прямо в глаза друга. Он боялся этого разговора, но в