Второе высшее магическое - Елизавета Васильевна Шумская
Я нахмурилась. Это уже не походило на артефакт. Ну да не суть, всё равно это он. Ладно, рисуем. А кого? Хм…
— Псс… Велька! — Малаша сидела через проход от меня и вдохновенно комкала в руках глину. — Сегодня ребята собираются отпраздновать начало учёбы. Пойдём?
— Уже ж праздновали, — удивилась я.
— Ну так то малой группой, а сейчас все будут, — Малаша мяла глину как тесто, даже бездумно начала лепить какую-то плюшку. — Песни, пляски, костёр, вкусное…
Соседушка моя, замечтавшись, потянула в рот получившуюся булочку. Еле успела её за руку схватить. Малаша родилась в семье пекаря и с малых лет стояла то у печи, то за прилавком. На её улыбку и развеселый нрав народ стекался не хуже, чем на запах свежего хлеба. Понятно, что папенька её воспротивился идее отпустить такую полезную дочь. Ясно же, что после Школы она в лавку не вернётся.
— Ой, — засмеялась Малаша, чем заслужила от Груни грозный взгляд. — Так что пойдём?
Обпившиеся дешёвой браги молодцы, визги девок, хмельной, орущий непристойные частушки гусляр, драка обязательная…
— Конечно, — я напомнила себе, что намерена жить по-другому. — Как такое пропустить?
— Любо! — запищала Малаша и принялась, похоже, даже не осознавая, лепить крендель. — Я так хочу, так хочу! Представляешь, там все будут. Тебе как Ждан? Как он смотрит!..
Соседушка продолжила вполголоса болтать, явно не нуждаясь в моих ответах. Я же с упоением рисовала котика. Маленького котёнка, какого всегда хотела завести. Чтобы рыжий в мою масть, ласковый и нахальный. Люблю таких.
— … Мы в прошлый раз так веселились, — распиналась Малаша, — когда уже концевую школу заканчивали. Ах какой со мной тогда учился соколик… Его так все и звали, от фамилии. Он и правда…
Штрихи ложились на желтоватую бумагу ладно, один к одному, и морда у кошака получалась дюже выразительная. Котейки в детстве такие забавные, уши больше головы, лапки розовенькие, хвостик треугольный.
— … И тогда все как ухнули в воду! — продолжила о чём-то рассказывать соседка. — Так гоготали потом! А всё почему? Нечего было руками хватать, что не должно!..
О, пусть котик у меня будет ещё и полосатый. Рыжий чуть ярче, рыжий чуть светлее. Я такого, дайте боги памяти, видела где-то. Мяукал ещё так требовательно. Или это в детстве было? Или вообще приснилось? Но мявк как наяву помню.
— … Что я тебе скажу, на мостки ночью лучше не ходить. Особенно с хмельными молодцами…
И не поспоришь. Я довольно оглядела рисунок. Котик вышел как живой. Всё же мастерство даже смерть не перечеркнёт. Вот сейчас ещё носик немного подправлю…
— Ты меня слушаешь? — вдруг заподозрила что-то Малаша.
— Конечно, — я увлечённо обводила темным карандашом глаза моего рыженького красавчика. — А куда именно нам идти? Где гульбище будет?
— Разве я не сказала? К Ухтишу пойдём.
У меня сердце аж дёрнулось, сжалось от ужаса, закололо.
Тёмные воды над головой, чужие руки, сдавливающие горло, острая боль под рёбрами…
Воспоминание обожгло, дышать снова стало тяжело, всё тело напряглось, будто вновь борясь, сопротивляясь. Я и понимала, что не там сейчас, а здесь, на уроке, в полной света комнате, среди людей, но пока не прижала к себе почти невесомое, тёплое тельце котёнка, не смогла сбросить это наваждение.
Темные воды над головой…
Нет, нет, надо перестать об этом думать. Вот, есть котик, его надо гладить, чесать за ушками, он же чувствует мой страх и тоже пугается. Надо успокоиться, не мучить ни его, ни себя. Мурлычет, маленький…
Так… постойте-ка… какой котёнок? Я опустила взгляд на стол. Передо мной лежал чистый лист, а к моей груди жался рыженький меховой комок с нахально-умильной мордой, короткими лаками и треугольным хвостиком.
— Мяу, — шепнул котёнок, потёрся об меня лбом, потом вывернулся из рук и вернулся на лист, вновь став рисунком. Я же так и застыла с открытым ртом.
Такого просто не может быть. Не может. Не бывает. Неужели я всё же выжила и где-то там лежу брежу?
Котик смотрел на меня с листа бумаги шкодливым взглядом. И эти жёлтые глаза почему-то не давали поверить в то, что мне всё это привиделось. Я смотрела в них и всей сутью своей понимала: он есть, существует и, если позову, придёт.
Но как же так? Ведь в будущем любые разговоры о чародейских помощниках высмеивали, мол, вы ещё в чудо-юдо-рыбу-кит поверьте. Я попыталась припомнить, слышала ли я в своей прошлой жизни про чародейку по имени Загляда Светославовна, но не смогла. А ведь первые волшебники становились знаменитыми ещё при жизни. Не все, конечно, да и не всех я помню. Но женщин среди них было не так чтобы много.
Мне вдруг стало страшно. А помню ли я таких волшебниц как Аграфена Заволокина и Мелания Брусничкина?
Глава 3.3
В голову ничего не приходило. Нельзя сказать, что я всех чародеек наизусть помнила. Только самых ярких и чем-то прославившихся. Среди них не было Заволокиных или Брусничкиных. Но девушки могли и замуж выйти и сменить фамилии. Многие для звучности вообще чуть меняли имена — сокращали или, наоборот, усложняли. Так что, может, я зря сама себя пугаю? Пришлось поднатужиться, чтобы перестать думать о затерявшихся на страницах истории чародейках. Не о том думу думаешь, Велижана, не о том.
А о том надобно размышлять, что Малаша меня на вечорню позвала, а я себе задачу поставила — от внимания мужского не уворачиваться, как раньше. Меня ведь как родители воспитали: девица должна быть скромницей, глазки в пол, воротник под подбородок и не дай боги намекнёшь какому молодцу, что он тебе глянулся. Молодцы имели право глянуться строго батюшке. Да вот только ни один достоин не оказался за все годы — или по батюшкиному мнению, или по моему.
Но теперь я птица вольная, закон отеческий мне не писан, а значит, все молодцы должны быть мои. И если где-то в заднем уме сдавленный голосок пищит, что не больно-то мне того и хотелось, и вообще, не нарваться бы на какие неприятности, то мы его слушать не будем, потому что уже всю прошлую жизнь слушали и в итоге сгинули в пучине озёрной.
Вернувшись в общежитие, я первым делом залезла в сундук. Маменька всегда старалась меня приодеть, чтобы побогаче да понаряднее, и кое-что из тех богатств я с собой прихватила. Но была тут одна заковыка… Выбирала маменька наряды мне на свой вкус, в соответствии с
