Последний призыв - Лисса Рин
– «Полностью твой», это ж надо, – хохотнув, передразнило зеркало. – Что ты такого сделала с бедным смертным, что он умоляет тебя забрать душу и тело? Неужели влюбился?
– Нет там любви, – отмахнулась Листера, принюхавшись. Затем изумленно моргнула, и ее лицо посветлело. – Лишь горькое отчаяние и страх. Вы были правы, дер Шакс. Этот слабовольный смертный для вас недостаточно хорош. А вот смертная – поистине вкусна. Я заберу ее для вас.
– Ты… – Торен заскрежетал зубами от ярости. Рассуждать о его беззащитной бедной сестре, искренне принявшей и полюбившей инферию, как о бездушном, протухшем куске мяса? – Да как ты смеешь!
Может. И смеет. Потому что для этих порождений тьмы и порока они действительно всего лишь пища. И всегда ею были. Странно, что он считал иначе.
– Я ведь предупреждала тебя, смертный. – Листера снова улыбнулась, но на сей раз ее улыбка была какой-то вымученной, безрадостной. – С самого начала предупреждала, помнишь? – Она коснулась худой безжизненной ладошки. – Не разочаруй меня.
Торен дернулся вперед.
– Нет! Нет, стой! Остановись! Не смей, слышишь? Отвали от нее! – Он предпринял новую попытку вырваться, но невидимые путы накрепко удерживали его на месте. – Убери от нее руки, тварь!
Зеркальная поверхность побагровела и взбугрилась, словно тонкая плотная ткань, с трудом удерживающая неистово беснующуюся за ней тьму.
– О, какая горячая, пронзительная ярость! Сколько ненависти, злого отчаяния! – восхищенно прошептала дер Шакс, впервые явив себя из зеркальной тьмы. Она с вожделением уставилась на Торена. – Я наконец-то чувствую: его эфир и правда горит. Потрясающе!
– А вы не верили, – покачала головой Листера, покосившись на пол, затем склонилась над спящей Мелис. – Что ж, приступим.
Торен поднял горящий ненавистью взгляд.
– Если вы, твари, хоть пальцем ее тронете, я вас уничтожу!
Стекла окон натужно зазвенели, позади зеркала что-то угрожающе треснуло. По стене во все стороны от него побежали тонкие трещины – томящаяся внутри тьма отчаянно жаждала выйти наружу.
– ДА! Невероятный аромат! Роскошный! И до чего же, – дер Шакс с удовольствием втянула носом воздух, – аппетитный.
Листера обернулась на зеркало, потом на Торена – и, аккуратно поправив разметавшиеся по подушке волосы Мелис, нежно поцеловала ее в бледный лобик.
– Все хорошо, милая. Теперь ты в безопасности.
– Лис…та, – с трудом выдохнул Торен, во все глаза таращась на порождение тьмы, заботливо укрывающее Мелис одеялом. И совершенно не замечая, как позади к нему из зеркала алчно тянулись смертоносные черные когти.
– Я ощущаю… чувствую. Истинная, неподдельная. Живая! – восторженно прошипела рваная тьма, практически коснувшись горла беззащитного Торена. – И моя!
– Подавишься, – прорычала Листера и бросилась к нему.
Торен даже произнести ничего не успел: перед глазами взметнулась косичка и обрезки серебристых волос, тут же его тело под напором мощной силы устремилось за спину дер Шакс и налетело на стену. Торен застонал, но стон утонул в яростном неистовом рычании упустившего свою добычу зверя.
И теперь зверь был страшно зол.
Из сгустка черного дыма, рвано клубившегося всего в трех шагах от Торена, появилась жуткая узловатая ладонь – и тут же между когтями и Тореном выросла стройная девичья фигурка с короткими и взлохмаченными рваными волосами.
Тьма отступила, полыхнув горящими багровым огнем глазами.
– Да как ты смеешь?
– Листа, – тихо прошептал Торен. – Зачем?
– Ты же сам сказал, – натужно улыбнулась Листера. Она отступила назад, встала рядом с Тореном и, протянув руку к стене, царапнула ее: послушно следуя за ладонью, по бетону тут же поползли, полыхая и искрясь, алые глифы.
– Мы с тобой на одной стороне, – раздалось позади дер Шакс, и та изумленно обернулась.
Торен оцепенел, недоверчиво вглядываясь за плечо удивленно застывшей демоницы.
Все еще бледная, Мелис с лихорадочно блестящими глазами уверенно стояла возле кровати. В одной руке Мелис искрила и переливалась кроваво-красным злополучная фигурка ангелочка с золотыми крылышками, а другую объяла черная рваная мгла, в которой прямо на глазах изумленного Торена и ошарашенной дер Шакс рассыпался в прах использованный демонический меморий, закрывая барьер по эту сторону.
Мелис подняла горящий льдинками взгляд и зловеще улыбнулась.
– На моей.
Глава 22
Что ж, как я и говорила всем, кто меня не слушал: план заманить Покровительницу и по совместительству высокоранговую демоницу в мир смертных с самого начала был полнейшим шлаком. И то, что ключевая фигура шлака не станет следовать нашему плану, было абсолютно ожидаемо.
С другой стороны, демоница хотя бы оказалась именно в том месте, где ее и ждали.
– Пора обговорить дополнительные условия сделки, Велиала, – тихо произнесла я, не сводя настороженного взгляда с Покровительницы.
Положив использованную Крифту-ангелочка на прикроватный столик, я медленно и осторожно отпустила контроль над Мелис. Лишенное моей поддержки, ее тело тут же обмякло и завалилось назад, благо я, устремившись к девушке, аккуратно придержала ее за плечи и бережно уложила обратно на кровать, передавая заботу о сестре вовремя подоспевшему Торену.
– Похоже, я тебя недооценила, – тонкие иссиня-черные губы Велиалы изломились в презрительной ухмылке. – Сама догадалась? – Она кивнула на ангелочка.
– Сами придумали? – резко парировала я и скривила губы в усмешке, точь-в-точь как моя Покровительница. Но, откровенно говоря, хотелось не смеяться, а выть от боли.
Стоять в центре тщательно приготовленной Тореном защитной печати, щедро усыпанной солью с Закрестной земли, было невыносимо больно. Что сказать, создавая печать, Торен действительно постарался на славу! Из-за чего мне было невероятно трудно во время своего маленького спектакля сохранять невозмутимое выражение лица, в то время как все нутро беспрестанно скручивало в один болезненный раскаленный узел.
Да и сейчас нужно было поскорее выйти за пределы печати, но я не могла бросить беззащитную Мелис одну. Даже несмотря на то что она была моим же сосудом в Шеоле. То есть телом. То есть мной… Моровая урна, никак не привыкнуть!
Велиала неспешно обвела багровым взглядом палату, задержавшись на заранее подготовленных Мелис глифах на стенах и окнах. Затем ее взгляд остановился на зеркале, по ту сторону которого поблескивали голубые цепи. Ее зрачки сузились.
– Смотрю, ты неплохо подготовилась. – В голосе Велиалы скользнуло нечто отдаленно напоминающее уважение. Но холодная улыбка на ее губах явственно свидетельствовала о том, что обольщаться мне не стоит. – И это отняло у тебя все силы. – Натянутое сочувствие перетекло в издевательскую насмешку. – Ты едва смогла потянуть призыв.
Она была немилосердно права: я едва удерживала равновесие, неразумно тратя оставшиеся крохи сил на то, чтобы сохранять уверенное и самодовольное выражение лица. И с каждой секундой это давалась все тяжелее.
Вот только я скорее рассыплюсь в пепел вслед за меморием, чем позволю
