Кольцо отравителя - Келли Армстронг

Первый удар попадает Грею в челюсть прежде, чем он успевает замахнуться. Он отшатывается; я бросаюсь вперед, но второй нападающий вклинивается между нами и вонзает кулак в живот Грею с такой силой, что я в ярости вскрикиваю и налетаю на него.

Грей врезается в стену, его голова дергается вперед; врезавшись в человека передо мной, я продираюсь мимо него, пытаясь добраться до Грея, сползшего на пол. Когда мужчина пытается схватить Грея, я полосую его по руке ножом, и он отпрядывает, тяжело дыша, пока на его белой рубашке проступает кровь.

— Отойди от него, — рычу я.

— Чёрта с два…

Я взмахиваю ножом, обрывая его на полуслове.

— Вы только что напали на безоружного посетителя. На доктора.

— Не похож он на доктора.

— А на вора он похож? — огрызаюсь я. — Он явно джентльмен. Парадная дверь была открыта, мы искали владельца. Мы не сделали ничего плохого.

Я поворачиваюсь к Грею, который без чувств привалился к стене. Хватаю его за плечо, и он заваливается на бок.

— Мне нужен врач, — говорю я этим двоим.

— Я думал, он и есть врач.

Грей в беспамятстве, в глубоком беспамятстве, и я стараюсь не впадать в панику по этому поводу. А еще стараюсь не паниковать из-за того удара в живот.

Я проверяю дыхание Грея, собираясь снова рявкнуть на этих типов, чтобы звали на помощь, когда чьи-то руки хватают меня за плечи. Я взмахиваю ножом, но второй мужчина перехватывает мою руку и ловко выбивает клинок. Я бью и брыкаюсь. Мои удары достигают цели, но их двое — двое очень здоровых мужиков, — и не успеваю я опомниться, как меня вталкивают в дверной проем.

Я восстанавливаю равновесие и бросаюсь на них, но один толкает меня назад, в темноту. Когда я падаю, пол под ногами исчезает. В последнюю секунду я понимаю, что кубарем лечу по лестнице, и успеваю выброситься вперед, тяжело приземляясь на ступени и хватаясь за край площадки.

Я лежу, вцепившись в дерево, и пытаюсь подняться. Что-то ударяет меня. Что-то достаточно тяжелое, чтобы мои пальцы разжались и я соскользнула вниз, и хотя корсет служит подобием брони для живота, каждый край ступени бьет меня по подбородку, пока то, что во меня врезалось, грозит раздавить меня своим весом.

Это Грей. Я осознаю это, когда пытаюсь остановить падение и рука касается теплой кожи. Они швырнули Грея в лестничный пролет следом за мной, и его тело без чувств толкает меня вниз. Я цепляюсь за край ступени и умудряюсь остановить наше падение, но Грей — не пушинка, и вскоре я снова начинаю скользить. Я упираюсь одним ботинком в стену, хватаю его обеими руками за рубашку и приподнимаюсь, как могу, удерживая его.

Я смотрю вниз, чтобы понять, сколько еще лететь. Там непроглядная тьма. Всё, что я могу — это крепко держать Грея (или хотя бы его одежду) и пытаться спустить его, чтобы мы оба не пролетели оставшийся путь.

Я вытягиваю ногу вниз настолько, насколько могу. Когда ступня касается твердой площадки, я выдыхаю с облегчением. Всего две ступеньки до низа.

Я просовываю руки под туловище Грея и осторожно спускаю его. Он всё равно бьется о каждую ступень, заставляя меня морщиться. Внизу я шарю руками, пока не нахожу стену. Затем прислоняю его к ней.

— Доктор Грей? — зову я и чуть не смеюсь над собой. Человек не проснулся, когда его швырнули с лестницы. Он не проснется от звука своего имени.

Недосмех застревает в горле. Человек не проснулся, когда его швырнули с лестницы.

Мои руки взлетают к его шее. Ну, пытаются взлететь, хотя в темноте я тыкаю ему пальцем в лицо. Я быстро нахожу нужное место и прижимаю кончик пальца. Это пульс? Пожалуйста, пусть это будет…

Да, это пульс.

Я проверяю дыхание. Оно неглубокое, но ровное, а значит, удар в живот не сломал ребра и не проткнул легкие.

Я неловко опускаюсь на колени рядом с ним.

— Доктор Грей? — Я растираю его щеку ладонью — звучит мило, но это скорее резкое «а ну-ка проснись», чем нежное поглаживание. — Доктор Грей?

Я трясу его за плечо. Никакой реакции. Паника лижет меня изнутри. Он дышит. Сердце бьется. Это предел того, что я умею проверять.

— Доктор Грей? — Я снова тру его щеку. — Ну же. Пожалуйста, очнитесь, доктор Грей.

— Дункан. — Его голос хриплый, почти стон. — Я откликнусь только на «Дункана».

Я выдыхаю ругательство.

— Вам повезло, что вы ранены, иначе я бы вам врезала за то, что напугали меня до усрачки.

— Раз уж вы не можете назвать меня Дунканом, чтобы вырвать из лап смерти, вы могли бы хотя бы пролить слезу облегчения от моего пробуждения, а затем броситься мне в объятия вместо того, чтобы сквернословить и угрожать побоями.

— Ага, и женщина, которая бы так поступила, позволила бы тем парням и дальше вас избивать. Или дала бы вам скатиться по лестнице до самого низа.

— Справедливо. — Шорох ткани, будто он меняет позу. — Вы угрожали им своим ножом?

— Я полоснула того парня, который ударил вас в живот.

— Благодарю.

— Хм. Я бы заслужила благодарность, если бы он не отобрал у меня этот чертов нож.

— А я бы сочувствовал больше, если бы сам не страдал от унижения, будучи поверженным без единого ответного удара.

— Их было двое, они были огромные, они напали из засады и дрались не по правилам.

— Гнусно. Нам нужно обзавестись нападавшими более высокого класса, Мэллори.

Я выдавливаю смешок.

— Определенно нужно, доктор Грей.

— Дункан. Определенно нужно, Дункан.

Я вздыхаю.

— Я не могу. Я и так боюсь называть Айлу по имени на людях, а это было бы куда менее скандально.

— Как вы зовете меня про себя? Доктор Грей?

Я колеблюсь. Затем говорю:

— Просто Грей. Это звучит непочтительно. То есть, нет, но да, это тоже немного слишком панибратски.

— Нет, это обычная форма обращения среди коллег-мужчин, так что я сочту за комплимент, что вы видите во мне равного. Можете называть меня так и вслух.

Я снова вздыхаю.

— Всё равно нет? — спрашивает он; слово звучит легко, но я слышу в нем нотку разочарования.

— Может быть, — отвечаю я. — Наедине. Если я оговорюсь при людях, они решат, что просто не расслышали «доктор».

— Чудесно. И если вы успешно справитесь с этим, не допуская оговорок, мы перейдем к Дункану. — Резкое движение, будто он выпрямляется. — Как вы? Я об этом не спросил.

— Буду в синяках и ссадинах, —