Второе высшее магическое - Елизавета Васильевна Шумская

Уж не знаю, кому он маленький. Подклеты в мой рост, над крыльцом башенка резная, а между ним да другими постройками переходы эти воздушные, на столбах — я такие только издаля видала.

Приём же проводился в повалуше — просторной палате, на башню похожей. Окна высоченные слюдой заставлены — на ночном небе звёзды видать, как на улице. В серёдке печь в изразцах стоит, как колонна, а стены да потолок алым сукном обиты, на лавках полавочники вышитые, в поставцах кубки с цветными эмалями блестят. И свечи везде — и на столах, и в паникадилах, с потолка свисающих. Воздух был густ и сладок от их запаха.

Глянула я на Яросвета — уютно ли ему во всём этом богатстве? Я-то сразу кошкой драной себя почувствовала, аж захотелось на кухню сбежать да в подавальщицы записаться. А он стоит, зал оглядывает с барским видом, на убранство и не смотрит даже.

— Видишь кого знакомого? — спрашивает.

А я людей-то и не заметила…

А меж тем во главе дальнего стола, у самой печи в сердце дома восседал князь, весь в золоте да в кистях, с бородой, будто рыбий хвост, надвое расчёсанной да напомаженной до блеску. А вкруг него морды какие-то знакомые… Вроде откуда бы мне мужиков таких пузатых знать? А прям так и чешется меж ушами, так и свербит…

— Никак Тихоходова батя, — пробормотал Яросвет, в ту же сторону глядючи.

И точно! А рядом-то Глазунов-старший, я его ещё по детским урокам помню, приходил он сынулю забирать. А третий, видать, Жаров… Вот вам и княжьи ближники… Так-то оно понятнее становится.

* * *

Дорогие читатели, сегодня скидка на все книги нашего литмоба https://author.today/litmob/1

Глава 25.1

Яросвет повёл меня к одному из столов, что стояли поближе к печке — я сразу поняла, что он задумал. Там до княжьего стола рукой подать, сможем хоть послушать, о чём он с купцами перетирает. Но увы, слов оказалось не разобрать за гулким гомоном да звоном посуды. Однако не бегать же по залу туда-сюда, где послышнее выйдет…

Уселись мы рядом — он важно и прямо, а я тоже прямо, да не по своей воле. Сарафан, зараза, всю перетянул, хожу, как палку проглотила.

Да ещё застолье это парадное… Вкруг нас сидят все чинные да благородные, баранью лопатку за косточку салфеткой держат. И мы с Чудиным, будто деревянные: то он мне чарку пододвинет с видом церемонным, то я в ответ такой же вымученной улыбкой брякну: «Благодарствую, Яросвет Лютовидович». И в ответ ему мисочку серебряную с грибочками солёными: пожалуйте, отведайте, не обляпайтесь.

За нашим столом соседями купцы да дворяне мелкие оказались, и тоже не при царёвом дворе воспитанные, а неловкость свою за наш же счёт и решили заглушить. Мужик с окладистой бородой, от которого пахло мёдом и кожей, запевалой у них оказался:

— Слыхал, представили вас как учителя из Школы чародейской? Это ж с девицей-то тама и познакомились? На почве наук чаровных?

— Невелика наука, — пробормотал Яросвет, за что получил от меня вострым локотком под рёбра.

Жена купца, пухлая, в жемчугах, заметила да разулыбалась мне:

— Ох и тяжко же, наверное, своего разлюбезного на уроки к молодкам отпускать? Небось сидят все, глазами стреляют да косы на пальцы крутят, только успевай отгонять, а?

— Не пристало мне, матушка, за мужиком следить, — огрызнулась я. Купчиха-то нестарая вовсе, разве на старшую сестру мне бы потянула, и от такого обращения сразу обиделась. Однако дочурка её, по другую сторону от батьки сидящая, не смутилась:

— А когда свадебку-то сыграете? В Школе, поди, и справите?

У меня чуть квас носом не пошёл. Яросвет закашлял. Мы переглянулись — в его глазах ужас тот же мелькнул, что я испытала. И тут с другого конца стола голос послышался звонкий да знакомый:

— Велька! Да ты что ж мне не сказала, что у тебя ухажёр такой статный! А что ж ты по вечорням шастаешь, коли при женихе?

Я скрипнула зубами. Вот Милада удружила! А вроде в подруги метила… Весь стол теперь на меня уставился, сижу красная, под цвет сарафана.

— Каким ещё вечорням? — хмуро рыкнул Чудин, хотя знал прекрасно, встретил же меня после того.

— Ай, да пошутила я, ваше властие, подразнить подругу хотела!

Подразнить! Ничего себе дразнилки! Я уж голову пригнула. А то голос у Милады звонкий, а на той вечорне много кто сюда был зван. Да тот же Дорогомил…

Яросвет же желваками задвигал, но не сказал ничего. На счастье тут музыканты в углу ударили в гусли, заскрипели гудками и защелкали трещотками, и для разговоров стало шумно, а от княжьего стола уж и вовсе ничего не слышно.

— Пройдёмся, — буркнул мне Чудин, глядя на руки свои, кои платком вытирал. Кивнула я с облегчением.

Отошли от стола, будто от пытки. У слюдяных окон, за которыми уже стемнело, остановились. Во дворе, меж тёмными громадами хором и переходов, висели магические шары — не яркие жар-светцы, а призрачные, холодные сферы, выхватывающие из мрака резные крылечки, арки галерей. Целый лабиринт.

— Все постройки связаны, — тихо сказала я, — переходами. Комнату под колдовство ллиходейское можно в любом углу спрятать.

— Нужно понять, где сердце, — так же тихо отозвался Яросвет, изучая двор. — Княжий кабинет. Там могут быть бумаги.

Идея созрела мгновенно.

— Прохвоста отправить, — шепнула я. — Он проберётся, куда человеку не пройти. Глянет, где что.

Яросвет кивнул. Мы отошли в боковой переход, что вёл, судя по всему, в женскую половину. Здесь было темнее, тише, только приглушённый гул пира доносился из-за двери. Я сунула руку под сарафан, где у меня на поясе висел маленький туесок с заветными бумажками.

— Стой на стреме, — сказала я Яросвету. — Кого задержать, если что.

Он встал в проёме, спиной ко мне, приняв вид человека, просто рассматривающего роспись на дверном косяке. Я ещё чуть отошла, отвернулась к стене, достала из туеска свёрток с рисунком Прохвоста. Нашептала заветные слова, вложив в них один приказ: «Ищи комнату с бумагами, столом, печатью. Запомни путь». Бумажный котёнок в ладонях взъерошился, ожил, ткнулся тёплым носом в палец и — юркнул в щель между стеной и тяжёлой дверной кожей. Пополз, невидимый в полутьме, по тёмному лазу куда-то вглубь сеней.

Я перевела дух, стала поправлять складки