Среди чудовищ - Джулия Рут

Клубок получается практически сразу. Вокруг собирается жаркое, оберегающее тепло и присутствие — я практически полностью вываливаюсь из тела, теряю с ним связь и присутствие это ощущаю чем-то другим… не телом… внутри меня что-то откликается на него, и это что-то будет жить — даже когда тело заснет… даже когда тела не станет…

— Спи, Лестея…

— Спи, солнышко…

— Больше никуда не нужно бежать…

-... и ничего не нужно бояться…

Эпилог

— Ничего не забыли? Воду, лепешки?

— Юл, не суетись. Все мы положили.

— Точно? Может, дать вам ещё…

— Не надо, хватит. Мы же одним днем — туда и обратно.

— А подношение взяли?

— Конечно, и вино, и травы…

Юллан на пороге упирается ладонями в поясницу, хмурится и что-то бормочет себе под нос. Высокий живот ее, кажется, немного опустился... успеем ли мы вернуться?..

— Родная, не беспокойся, — Брик приобнимает жену за плечи. — Ты же сама помогала им собираться.

— Именно поэтому и беспокоюсь, — вздыхает она и жалобно добавляет: — Я совершенно ничего не соображаю, вот совсем… ну что ты так смотришь?..

Брик смеется негромко и целует её в висок. Голые плечи и босые ноги, распущенные волосы — Юллан выглядит до боли трогательной и беззащитной. Хорошо, что с ней остается Брик — и жаль, что не может быть Астейра. Я страшно за нее беспокоюсь и не хочу признаваться даже самой себе в оглушительной зависти — мой живот до сих пор плоский. Украдкой кладу на него руку, и заметивший мое движение Бьорн мягко опускает ладонь мне на плечо.

— Всему свое время, — звучит в голове его голос.

Мягкий толчок в спину — я оборачиваюсь на него и низкое гудение. Переступают сильные лапы по густой траве, блестят устремленные на меня серые глаза — сегодня меня несет Кьелл в волчьей своей форме. Он ловит мой взгляд и, не отводя своего, утыкается носом в мою опущенную руку и украдкой её лижет.

— Охальник, — шепотом в сторону, пряча улыбку. Волк совсем не по-волчьи виляет хвостом и вываливает язык из пасти.

Я запрокидываю голову — качается и гудит в синеющем небе густая зелень древесных крон. Как же быстро пришло лето… мягкая прохлада тени обманчива; на солнце кожу быстро начинает припекать, и я с удивлением замечаю, как она немного темнеет, покрывается россыпью веснушек на руках и лице, а казавшиеся бесцветными волосы обретают цвет. Все кругом его обретает, все кругом теперь имеет цвет — даже звуки. Пение птиц на закате дня, тихое и глубокое журчание реки в низине, шелест листвы от ночного ветра, раскаты грозы далеко в горах. Тысячи цветов рождает лес — и тысячами звуков наполнен его воздух. Чистый и прозрачный зимой, теперь весь он сверкает перламутром под пронзительным и высоким солнечным светом.

— Ну, мы пойдем?

— Счастливой дороги.

Бьорн сажает меня на спину Кьеллу, мы выходим со двора и медленно идем через Хеде, практически никого не встречая на своем пути. В какой-то миг спину мне начинает покалывать, я оборачиваюсь и вижу на тропинке вдалеке Кару. Чуть вздернув подбородок, она быстро отворачивается, и мне почему-то становится смешно. Какая же странная девушка… она ведь несколько раз приходила потом, когда я поправилась. Молчала, супилась на пороге, говорила что-то по её мнению колкое и обидное, а потом оставляла корзинку с гостинцами, якобы от матери. Все мы прекрасно понимали, что никакого отношения её мать к этому не имела.

Мы проходим Хеде насквозь — залитые солнцем поляны, сверкающие от выпавшей росы, домики с распахнутыми настежь окнами и дверями, буйно цветущие палисадники. Только раннее утро, а воздух уже теплее, чем кожа. Кажется, самый долгий день в году обещает быть жарким.

— Идете в храм?

На тропинке перед нами остановилась Мейлс — криво отхваченные волосы её чуть колышутся у остроскулого лица, от прежней мягкости не осталось и следа. Худая как жердь и такая же прямая, она напоминает мне высохшее дерево, пораженное молнией.

— Да, — кивает ей Бьорн. — Присмотришь сегодня за Юллан? Срок еще не подошел, но мало ли…

Женщина сухо кивает и проходит мимо. Мне кажется, или она все-таки чуть-чуть поправилась? Дай боги, чтобы не казалось… Рикан из кожи вон лезет, лишь бы заменить ей Мора — полностью у него никогда не получится, такие бреши невозможно заполнить до конца, но именно потому, что это невозможно, вопреки тому, что это невозможно — он будет только сильнее стараться. Пару раз я видела их вместе и видела, как он на неё смотрит. Надеюсь, что больше никакое несчастье её не коснется — иначе нашему лесу гореть.

Кьелл идет не спеша, тягуче перекатываются мышцы под моими бедрами. Я с наслаждением зарываю пальцы в густую серую шерсть — гладкая... даже в волчьей форме...

— Не везде я гладкий, — гудит в голове его голос, а я невольно краснею, чувствуя теплоту между ног — и зная, что он почувствует тоже. Как только у него это получается?..

— Секрет.

Бесстыдник.

— Как есть. Не нравится?

Сам знаешь.

Идущий впереди Бьорн оборачивается и смотрит на нас с легкой укоризной. Тихий смешок в моей голове, чей он? Иногда я совсем не могу отличить их голоса друг от друга, но это еще ладно, порой я не понимаю, где заканчиваются их мысли — и начинаются мои собственные.

— Слияние душ, — спокойно ответил мне Бьорн, когда я, беспокойная, пришла к нему с этим вопросом. — Не бойся, не растворишься в нас. Слишком малы наши части, что остались в тебе. Скорее уж мы растворимся в тебе, когда придет наше время оставить телесные формы совсем.

— А оно… оно ведь не скоро настанет?

Мягко и ласково скользнула по голове его рука, большим пальцем огладив скулу.

— Не бойся. Не скоро.

... Дорога забирает в горку — это что, позади уже полпути? Сильный запах нагретой хвои дурманит голову, так что неудивительно, что я задремала. Темная густая зелень отдает воздуху влажность, воздух этот чуть мерцает и невидимым шлейфом плывет над нашими головами. Мы поднимаемся выше и выше, и вот древесный массив расступается перед нами — и открывается сверкающая озерная гладь. Упавшее в озеро солнце разбилось вдребезги, и смотреть на него практически невыносимо. Шуршат песком тихие волны, покачивая своими гибкими телами и омывая каменные часовенки Тамаркун, богато украшенные венками к её празднику.

— Сначала сюда?.. — указываю я на часовенки.

— Можно, — кивает Бьорн.

Я спрыгиваю с волчьей спины,