Марианна. Попаданка в нелюбимую жену - Дора Коуст

Кажется, мне чертовски нравился чужой муж. Чужой муж, чью рубашку я собиралась взять с собой в купальню, чтобы использовать вместо ночной.

Чужой муж, который на ночь глядя решил вдруг заняться фехтованием. Под балконом моей спальни.

Услышав странный скрежет, будто кто-то ступал по гравию, а за ним металлический звон, я из любопытства вышла на площадку балкона. Выбралась прямо в кружевном нижнем белье, продолжая сжимать рубашку графа в руках.

Стараясь идти по нагретому за день камню бесшумно, я высматривала происходящее. Увидев полуобнаженного Арсарвана у деревянного столба, все же додумалась пригнуться. Дальнейший путь прошла практически ползком, чтобы спрятаться за пузатыми колоннами балюстрады.

Как же этот чертяка был хорош в холодном сиянии луны! Литые мышцы перекатывались при каждом выпаде.

Где-то оставив рубашку, он танцевал под звездами босиком. Лишь черные домашние штаны отделяли его от полного единения с природой.

Выпад, удар, еще укол. Граф действовал стремительно, то и дело уходил от невидимого противника и казался мне вертким жуком. Мой взгляд не всегда за ним поспевал. Сражение на шпагах действительно выглядело чем-то сродни искусству.

Выверенно, красиво, безупречно. Отрабатывая приемы, он не просто оттачивал их, а танцевал с оружием как с партнершей.

Я хотела бы однажды станцевать с ним на балу. Мне было любопытно, как он ведет.

Да кого я обманываю? Я хотела бы ощутить на себе каждое касание: страстное, бережное, соблазняющее. Я хотела бы отдаться ему в танце. Он мне правда нравился. Граф ер Толибо был чертовски привлекательным мужчиной. Будь мы в других обстоятельствах…

Словно почувствовав на себе мой взгляд, Арсарван неожиданно широко улыбнулся:

— Красивое белье, — но смотреть при этом продолжал на несчастный столб.

Вскинувшись, я открыла было рот, чтобы оправдаться, но тут же вспомнила про свой внешний вид. И пусть тело мне не принадлежало, элементарные правила приличия следовало соблюдать, так что руками я прикрыла все, что смогла.

О том, что при мне есть рубашка, за которой можно спрятаться, под толщей стыда я забыла напрочь.

— Да я просто… — промямлила я, отступая все ближе к выходу.

Щеки горели так, что их жар ощущался на коже. В конце концов, я позорно сбежала с балкона. Но, даже скрывшись в спальне, не смогла унять собственный пульс.

Красивое белье! Да кто вообще озвучивает такие вещи вслух?!

Понимая, что Арсарван вот-вот вернется в покои, ставшие на эти три дня нашими общими, я спешно спряталась в ванной.

Но едва вошла в купальню, так и застыла с открытым ртом.

Глава 26. Желанный поцелуй

Собственно, про то, что в моих покоях хозяйничали дети, я за другими заботами и нервными переживаниями уже успела забыть. Да и комнаты, на первый взгляд, смотрелись такими, какими я оставила их днем.

Но дети в моих покоях все же побывали. Не знала, чем их так привлекла моя уборная, но весь бассейн оказался одной сплошной пеной, разные бутыльки, полные и пустые, были разбросаны по полу и всем доступным поверхностям.

— Я убью этих сорванцов! — прошипела я.

Положив рубашку Арса на скамейку, я сделала робкий шаг вперед. Но тут же поскользнулась на чем-то мыльном и покатилась прямо в бассейн.

В то время, пока эти шкодливые розы жизни уже спали, мне снова предстояла генеральная уборка. Но сначала следовало вылезти из пенных облаков.

За целый час, пока приводила уборную в порядок, я устала так, что уже совсем не хотела мыться. Примерно раз пять мои мысли кочевали вокруг Бергамота, который мог бы, наверное, магией все здесь убрать, но этот проныра и троглодит все никак не решался вернуться в мои покои.

О том, где эта шерстяная булка шляется ночью, когда его хозяйке так нужна помощь, я старалась не думать. В конце концов, может, у них тут март летом начинается.

Опустившись в теплую воду во второй части бассейна, которая выглядела как ванна с одним бортиком, я раскинула руки, откинула голову на мягкую подставку, предназначенную как раз для этих целей, и…

Всего на секунду смежила веки, наконец желая насладиться спокойствием и тишиной.

Насладилась. Вероятно, просто потеряла сознание, потому что за этим действом наступила окончательная темнота. В себя пришла в тот момент, когда кто-то доставал меня из воды, но сил ни на что не осталось. Ни на возражения, ни на сопротивление, ни даже на то, чтобы просто приоткрыть ставшие чрезвычайно тяжелыми веки.

Я будто барахталась на границе сна и яви. Мне снилось что-то ласковое. Шорох нежной ткани, тепло сильных рук. Щекой прижавшись к чему-то горячему и крепкому, я слушала спокойный, уверенный ритм, буквально засасывающий меня обратно в объятия Морфея.

Кажется, меня все-таки уложили в постель. Кто-то осторожно, едва ощутимо коснулся костяшками пальцев моего лица, а затем отвел от щеки влажные волосы.

Кажется…

Кажется, я ощутила поцелуй, прежде чем меня окончательно утянуло в сон. Теплое дыхание коснулось моих приоткрытых губ, а затем забралось прямо в рот.

В этот момент я хотела бы проснуться.

Но разбудило меня какое-то странное вошканье. Будто кто-то шевелился прямо подо мной, отчаянно пытаясь выбраться. Но не на ту напали! Свою добычу я держала крепко.

А вдруг воры?! Или мошенники? Да мало ли кто так и норовит залезть в кровать к честной графине? Тут даже некоторые графья без своих одеял мягонькой подушечкой соблазняются.

Упитанная мохнатая тушка сделала еще одну отчаянную попытку вырваться, но со мной Бергамоту было не совладать, а потому он пошел еще дальше. Просто взял и увеличился в размерах. Да так, что я оказалась над ним, лежащей прямо у него на спине, а моя бедная шикарная кровать жалобно заскрипела.

— Хозяу-йка! Хозяу-йка! — противно тянул не менее противный кошак без стыда, совести и дна у желудка. — Ну хозяу-йка, вставай! Уже утро наступило! Оно совсем наступило, хозяйка!

— Заступи его обратно, — простонала я, подтягивая на себя одеяло в попытке спрятаться.

Но кто бы дал!

— А зау-втрак?! — возмущенно заголосил Бергамот.

Резко уменьшившись в размерах — отчего я свалилась обратно на кровать, а затем слегка подлетела, отпружинив, — хвостатое чудовище запрыгнуло мне прямо на живот.

— Ты обещала вчера-у поделиться со мной ужином, но меня в поместье не пускау-ли, представляешь? А потом в наши покои! А потом в нашу спальню! Я так, между проу-чим, всю ночь в гостиной и провел! Голодный, в одиночестве, бедный и несчастный!

Не открывая глаз, я их закатила. Если мои пять процентов от золотого прииска окажутся внушительными, обязательно