Шлейф сандала - Анна Лерн
— Это же я, Машутка! Не признали, что ли?
— Да где уж тут признаешь! — поддержал меня Прошка. — Я вообще подумал, что к нам случаем, барская дочка заглянула! Красавица — глаз не отвесть!
— Барская дочь! — захихикала Машутка, морща курносый нос. — Графинюшка Машутка!
Дети принялись звонко смеяться, и мне пришлось их увести, чтобы они не разбудили Танечку.
— Прошка, у тебя есть еще какая обувка? — спросила я, когда мы спустились вниз.
— Не-а… откель ей взяться? — мальчишка посмотрел на свои ноги. — А зачем вам?
— Не босиком же нашей графинюшке идти, — задумчиво произнесла я, глядя на маленькие ножки, на которых не было живого места от шрамов.
— Дык я ей свои отдам, а сам и босиком похожу! Я привычный! — Прошка стащил свои боты и протянул их девочке. — На!
— Ну что сказать? Прохор у нас настоящий мужчина, — я подмигнула Машутке. — Как-нибудь дойдем до обувной лавки, а обратно уже в новых пойдете.
— У нас будут новые башмаки?! — взвизгнула девочка и обхватила меня ручонками. — Совсем новые?!
— Новее не бывает, — я погладила ее по голове, испытывая острую жалость к этому осиротевшему ребенку. — Под такое платье обязательно нужны новые башмачки.
— И у меня? — в глазах Прошки загорелась робкая надежда.
— И у тебя. Я ведь обещала, — я присела, чтобы быть примерно на одном уровне с ними. — Мы ведь одна семья. Помните?
— Да, — закивали они, радостно переглядываясь.
— Тогда хватит разговоров. И вперед, за обновами! — я подтолкнула их к двери. — Нам еще к портнихе нужно зайти.
Хозяин обувной лавки явно был удивлен происходящим, но молча, подыскал Прошке и Машутке подходящую по размеру обувь. Когда я уже расплатилась с ним, он не выдержал и спросил:
— Прошу прощения, вы родственница нашего цирюльника?
— Да, Тимофея Яковлевича, — подтвердила я.
— Передавайте ему мое почтение. Как он поживает? Не хворает ли? Давно я его не видел… Мы в одном месте частенько встречались раньше… — похоже, мужчина говорил об игральном заведении.
— Нет, не хворает. И не играет, — я не привыкла ходить вокруг да около. — Работает Яковлевич, ему дурью маяться некогда. Всего доброго.
Я кивнула детям, чтобы они шли на выход и сама пошла следом, слыша, как хозяин ворчит мне в спину:
— Истинно говорят, что девка эта цирюльника в черном теле держит… Не приведи Господь такую напасть себе на шею посадить… Взвоешь!
Но мне было совершенно не обидно. Вот пусть так и думают. Нечего мне дядюшку с пути истинного сбивать.
Всю дорогу к доходному дому, где арендовала квартиру портниха, дети, не отрываясь, глазели на свои ботинки. Для них это был настоящий праздник, а я была счастлива, что смогла подарить им такие эмоции. А сколько еще предстояло сделать! Но это лишь подзадоривало меня. Кстати, адрес портнихи мне дал Тимофей Яковлевич. Она шила хорошо, брала недорого: в общем, то, что нужно в нашем случае.
Доходный дом находился рядом с салоном Жюля, возле которого стояли дорогие экипажи. Красивая витрина, шикарная вывеска, у дверей зазывала в красивой ливрее… Да уж, по сравнению с парикмахерской Волковых — это небо и земля. Тогда что ему неймется? Мне до такого уровня еще столько идти, что ноги до колен сотрутся!
Мы завернули во двор, и я обратилась к Прошке:
— Смотри за Машуткой. Я быстро.
— Глаз не спущу, — пообещал мальчишка. — Еленочка Федоровна, вы ж меня знаете!
Я поднялась на второй этаж, нашла дверь под номером четыре и постучала. Мне открыла угловатая женщина лет сорока с узким, немного отрешенным лицом. Она ничего не спросила, а сразу пригласила войти, видимо, к ней ходили только клиенты.
Звали портниху Клавдия Прокопьевна, что очень не вязалось с ее внешностью. Казалось, такое имя должна носить пышная и дородная женщина с румянцем на всю щеку. Она внимательно выслушала меня и пообещала прийти к нам завтра поутру, чтобы снять мерки и обсудить детали.
Вот теперь я была довольна полностью. Мои идеи начинали воплощаться в жизнь, что не могло не радовать.
Гневные крики Прошки и испуганный визг Машутки я услышала сразу, как только покинула квартиру портнихи. Мое сердце сделало кульбит, руки затряслись, а ноги просто понесли меня вниз по скользкой лестнице.
Трое мальчишек, крупнее Прошки напали на моих беззащитных ребят. Двое колотили мальчишку, который отчаянно отбивался, а третий остервенело рвал платье на ревущей Машутке.
Недолго думая, я схватила его за шиворот и припечатала лбом об стену. Хулиган взвыл, схватился за нос и вдруг жалобно заплакал, растирая по лицу кровь.
Второму я вывернула руку, повалила на землю, после чего надавала затрещин открытой ладонью. Мне хотелось выбить из его башки остатки мозгов, но я сдержалась, не в силах больше выносить испускаемый им вой. С третьим Прошка справился сам, смачно приложив кулаком под глаз.
— Это кто такие? — переведя дыхание, поинтересовалась я. — Чего им надо было?
Машутка подбежала ко мне, и пришлось взять ее на руки, чтобы успокоить. Девочка дрожала, из царапин, оставленных малолетним гадом выступала кровь. Только сейчас я заметила, что напавшие на них мальчишки были хорошо одеты, а их золотистые волосы, словно кто-то завил щипцами. Уж очень подозрительная у этих причесок была форма.
— Так это сынки Жюля, — шмыгнул разбитым носом Прошка, замахиваясь на орущего от боли мальчишку. — Они на Машутку напали! Кричали: «Попрошайка платье на помойке нашла! Попрошайка на пятак, получи от нас тумак!».
— Да ты что? — у меня внутри все клокотало от гнева. Девочкины горячие, по-детски горькие слезы обжигали шею. — А ну, пойдем!
Я передала Машутку Прошке, а сама схватила того, что был ближе, и поволокла из двора на улицу. Он и не пытался сопротивляться, моментально превратившись из «героя» в ноющего обрюзгшего увальня. Двое остальных семенили следом, не решаясь приблизиться.
Подойдя к салону, я так посмотрела на зазывалу, что тот практически отскочил в сторону. Толкнув стеклянную дверь, я заволокла хулигана прямо в зал, где вкусно пахло духами, шли неспешные разговоры, а из кухни доносился аромат кофе. Моментально воцарилась тишина.
Жюль, щебетавший над клиентом, изумленно уставился на меня, потом его взгляд переместился на сына и, бросив ножницы, он бросился к нему.
— Mon cheri[18]! — тонким голосом воскликнул он. — Что случилось?! Кто посмел это сделать с тобой?!
— Я, — мне хотелось наподдать и папаше, но по понятным причинам я этого не сделала.
— Вы?! — он медленно поднялся. Его щечки затряслись, на лбу выступили капли пота. — Вы понимаете, с кем связались, милочка?! Это
