Шлейф сандала - Анна Лерн
Ффух… Значит не по мою душу… Но легче от этого не становилось. Как я покажусь ему на глаза?!
— Прохор, помнишь, где коробка с румянами лежит? — шепнула я. — Те, которые мы по негодности убрали?
— Ага! А зачем они вам? Вы и так красивая… — Прошка скривился. — Они же старые, вы сами сказали. Воняют.
— Неси. Не нужно, чтобы барон этот узнал меня, понимаешь? — я не знала, как объяснить ему свое нежелание появляться перед Лапиным в первозданном виде. — Еще муж мой жив был, так он приставать удумал. Еле отбилась. А сейчас увидит, что я овдовела, и снова начнет.
— Да вы что? — парнишка насупился. — Ишь ты… как губищу-то баронскую раскатал… Сейчас все принесу, Еленочка Федоровна! У-у-у-у, гад какой… Бесстыдник!
— И дядюшке шепни! — предупредила я.
— Хорошо!
Он помчался выполнять мое поручение, а я, мелкими перебежками добралась до дома, где меня уже ожидали испуганные слуги. Савелий с Акулиной сидели на кухне и, когда хлопнула дверь, бросились кто куда.
— Да это я! Я! Успокойтесь! — я задвинула засов и сказала. — Никому из дома не высовываться. И ничего не бояться. Акулинка, за мной.
Мы поднялись на второй этаж, и я объяснила ей, что требуется.
— А может, просто сказать ему, что вас не будет сегодня? — Акулинка закусила губу. — Авось уедет, а?
— И завтра снова приедет. Нет, Лапин явился не за мной. Похоже ему земли нужны. Сразу от него отделаться нужно!
Из своей комнаты выглянула Прасковья и сказала:
— Правильно Елена Федоровна говорит, вот только одной краски мало будет. Формы нужны.
— Где ж их взять, формы-то? — всплеснула руками Акулина. — Что Господь дал… Селедку в белорыбицу не превратить…
— Дык пусть в свои шаровары мудреные подложит чего… — предложила Прасковья. — Да и в пазуху можно.
— Принес! — в дверях появился запыхавшийся Прошка. — Нате, Еленочка Федоровна, мажьтесь! Тимофею Яковлевичу сказал, он теперича гостя разговорами да наливкой развлекает!
Итак, пришло время чудесного превращения, от которого зависело мое будущее. Но я не переживала. Десять минут, и меня даже домочадцы не узнают, не то что барон Лапин…
Я натянула шаровары, увеличила себе зад с помощью тряпья, в декольте засунула несколько льняных полотенец, скрученных в тугие валики. Волосы прикрыла чалмой, соорудив ее из легкого шарфа и броши, найденной в шкатулке Минодоры. Напудрив лицо, начернив брови, я нанесла румяна и, посмотрев на себя в зеркало, ужаснулась.
— Матерь Божья…
Из него смотрело нечто отдаленно похожее на меня. Эдакая эфиопская царица с пышным бюстом. Казалось, что голова в тюрбане росла прямо из него. Зад вообще поражал своими размерами, но особенно формой, которая напоминала тот самый пресловутый «бампер». Оказывается, была даже классификация этой части женского тела. Об этом я естественно узнала от Махмуда: сердечко, трактор, африканка, бампер, лопата, блины, творожок…
Гордо неся свой «бампер», я вышла из дома и направилась в парикмахерскую, где меня уже заждался барон Лапин.
Глава 56
— Еленочка Федоровна! Погодите!
Я обернулась и увидела бегущего ко мне Прошку.
— Что случилось?
— Может, надо чего? Так я завсегдась рядом! Ежели что, просто кликните!
Я задумчиво посмотрела на него. Нет, ну а что? Вполне может пригодиться. Так сказать запасной вариант.
— Прохор, спрячешься за шторой и станешь подслушивать. Если я скажу, что у меня трое детей, сразу беги домой, бери Танечку и Машутку. Приведешь их прямо в зал. Понял?
— Чего уж непонятного! — захихикал мальчишка. — Сделаю! Устроим вам детей, Еленочка Федоровна!
Тимофей Яковлевич ответственно выполнял свою миссию. Он что-то рассказывал вальяжно сидевшему в кресле барону, подливал ему наливки, подсовывал соленый огурчик и тоненько нарезанное сальцо.
Лапин угощался, кивал, слушая «соловьиные трели» дядюшки, но его глаза пристально рассматривали окружающую обстановку. При виде его неприятного лица, по спине пробежали мурашки отвращения, но я взяла себя в руки. Сейчас главное — не выдать себя.
При моем появлении мужчины мягко сказать опешили. Особенно дядюшка. Видимо, он сначала не признал в этом колобке свою родственницу, но мой взгляд привел его в чувство. Тимофей Яковлевич наблюдал за мной, приоткрыв рот, а я вдруг заметила на одной из тумбочек пачку его папирос. О, это тоже подойдет!
Выудив из пачки папиросину, я чиркнула спичкой и затянулась. Матерь Божья… Мои легкие чуть не выскочили наружу, но лицо оставалось равнодушно-отстраненным. Если бы хоть кто-то мог знать, чего мне это стоило…
Зато барон смотрел на меня как на богиню, спустившуюся с небес. Его глазки масляно заблестели, лоб вспотел, а губы затряслись. Похоже, его милость поплыл при виде сбивающей с ног красоты, идеал которой я и являла.
— Неужто это и есть ваша родственница, Тимофей Яковлевич? — протянул он, не сводя с меня взгляда.
— Она и есть, ваша милость, — подтвердил дядюшка. — Волкова Елена Федоровна.
— Очень приятно! — барон вскочил с кресла и пошел на меня враскоряку. — Я так рад познакомиться с вами!
О нет, дружок, так не пойдет. Мне еще твоих ухаживаний не хватало!
Я протянула ему руку для поцелуя, внутренне содрогаясь при виде того как к ней тянутся толстые мокрые губы.
Барон облобызал мою конечность, выпрямился, и я выдохнула ему в лицо струю серого вонючего дыма.
— Я тоже очень рада, ваша милость. Что привело вас в мою парикмахерскую? — я старалась говорить намеренно хрипло, грубым голосом, что получалось вполне неплохо. Потому что от дядюшкиных папирос пробирало даже до тех органов, которые участвовали в деторождении.
— Это серьезный разговор… — Лапин скользнул прищуренными глазами по моей фигуре. — Давайте присядем.
Он помог мне устроиться в кресле, словно бы ненароком касаясь всех выпирающих мест. Старый развратник!
— Не примите за грубость, Елена Федоровна, но я просто сражен вашей красотой.
Да что ты! Я и так вижу! Вон, слюна как у бешеного пса катится… Сражен он…
— Вы смущаете меня, ваша милость… — я стрельнула в него глазками. — Беззащитную женщину в наше время обидеть может каждый…
— Ваш дядюшка сказал, что вы вдова… Соболезную вашей утрате. Да, в наше время очень уж тяжело женщине без мужа, да еще и с малым ребенком… — барон сделал печальное лицо. — Мне очень жаль. Но вы еще молоды, Елена Федоровна и можете найти себе достойную пару.
— Вы думаете? — я кокетливо повела плечиком. — Да разве кто захочет взять вдову?
— Вы не правы! Ох, как вы не правы, Елена Федоровна! — горячо возразил Лапин, неожиданно хватая меня за руку. — Такой женщине,
