Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2 - Лина Калина

— Убедиться, что с ней всё в порядке. И… я хотел сказать её отцу, чтобы он отшлёпал глупышку за то, что она разбрасывается древней магией. А теперь… теперь даже не знаю.

Финетта повернулась на бок. Одеяло соскользнуло с плеча.

— Метка, — произнёс Змиулан. — Истинности. Ба! А истинный у нас — дроу.

— Дай взглянуть, — Реер тут же нагнулся.

— Их разлучили, — сказал я, снова зажигая фиолетовое пламя. Оно дрожало между пальцами. — Её метку стирают. Когда проснётся — не вспомнит его.

— Ну забудет — и что? — пожал плечами Змиулан. — Тоже мне, редкость нашлась. Один дроу чтоли на всё королевство?

— Для неё — да, — произнёс я. — Мы должны помочь. Ей. Им. Она... пожертвовала своей защитой, — прошептал я, глядя на след метки, который блек, даже пока она спала. — Приняла фамильяра… разрушила ритуал, и получила одобрение Лаос. А теперь лежит тут… без него.

— Это всё звучит как проблемы смертных, — протянул Реер. — Они умирают, влюбляются, страдают — потом всё по новой. Нас это вообще не касается.

Я не ответил. Просто смотрел на неё. Спящую. Уязвимую. Она не должна остаться одна. Не после всего, что пережила.

— У неё был выбор, — настаивал Реер. — Она его сделала.

— Нет, — покачал я головой. — За неё выбрали.

— Не понимаю, когда ты успел стать сентиментальным, Бади? Что ты предлагаешь? — проворчал Реер.

Змиулан склонил голову, хмыкнул.

— Ты что, Реер, не видишь, к чему он клонит? Собрать нашу магию воедино, вдохнуть в смертную — и разрушить древнюю схему дроу.

В воздухе вспыхнула его энергия — дерзкая, искристая.

— Ну вот, снова. Снова я тебя спасаю, Бади, — Змиулан театрально закатил глаза. — Надеюсь, ты внезапно не передумаешь и не соберёшься на ней жениться. Я не планирую воевать с дроу.

— Тебе напомнить, как ты ухаживал за магичкой с хвостом скорпиона? — насмешливо протянул Реер, подбрасывая каплю своей магии в воздух. — По сравнению с ней эта девица — святая.

— Ладно. Давайте уже закончим. Не стоит это вспоминать, — буркнул Змиулан.

Я запустил огонёк.

Братья вложили в него по кусочку силы.

Фиолетовое пламя вспыхнуло — живое, ворчливое… если можно так сказать о заклятии.

— Оно вплетется в её метку, — тихо сказал я. — Испортит ритуал дроу.

— А точно она не расплавится от такого прилива рун? — спросил Реер, скрестив руки. — Мы всё-таки всунули в неё магии на троих демонов.

— Она выдержала Лаэлию. Выдержит и нас, — осторожно сказал я, наклоняясь и вдыхая огонь Фаэ-н'тари-Те в грудь.

— Ух ты, прямо «поцелуй демона» в сказочном стиле, — фыркнул Змиулан. — Осталось добавить фонтан, лепестки… и арфу.

— И гарпий, — хмыкнул Реер. — И…

— Замолчите, — прошипел я.

— Я уже чувствую приближение любовной драмы, — протянул Змиулан.

— Ага. С поправкой на то, что теперь она будет не понимать, почему её мучают вопросами: «А где твой высокий, угрюмый, жутко привлекательный дроу?» — добавил Реер со смешком.

— Она вспомнит… — сказал я, поднимаясь. — Пусть ищет. Главное — чтобы знала: он существует.

Огонёк пульсировал под кожей Финетты.

— Всё. Раз мы тут закончили... — начал Реер.

— Конечно, закончили, — перебил Змиулан. — Теперь они жили долго и счастливо, но умерли не в один день. Дроу живут дольше.

— Балбес, — отозвался Реер. — Раз мы закончили, пойдёмте. Я хочу посмотреть тот алтарь.

— Какой ещё алтарь? — нахмурился я.

— Ну, тот, где стоит большая статуя с моим именем.

— Он про тот культ Чертополоха, который хотел принести тебя в жертву, Бади, — хохотнул Змиулан. — Реер, до сих пор сердишься, что не взяли с собой?

Глава 56

Мне снилась паутина. Не глухая, не липкая, а тонкая, почти светящаяся.

Она тянулась сквозь книги, сквозь стены Академии, сквозь людей — переплеталась с их голосами, воспоминаниями, с тишиной.

В центре — чья-то фигура.

Высокая.

Лицо расплывалось, как в воде. Но я помнила: глаза у него были лиловыми. Почему — оставалось загадкой. Просто… знание, которое не требовало объяснений.

Я проснулась на рассвете и потерла запястья — они почему-то болели, хотя на коже не было ни царапины.

Села. Осмотрелась. Моя комната в Академии. Кровать Айрин аккуратно заправлена. Всё как всегда: на столе — разложенные семена, в шкафу — мои платья.

Как будто ничего не изменилось. Как будто всё по-прежнему.

Но что-то было не так.

Я почувствовала лёгкий вес на шее. Опустила взгляд — тонкий мешочек.

Коснулась его.

Тёплый. Будто внутри кто-то дышит.

Не помнила, откуда он у меня. Но стоило снять — в груди защемило.

Я поспешно вернула мешочек на место, надеясь вновь ощутить то странное, живое тепло, но оно уже исчезло, и вместо него внутри расползалась пустота — тихая и вязкая, с глухим отзвуком потери, будто я забыла нечто важное.

На кровать неожиданно запрыгнула Одетта и ткнулась в щёку мягкой, тёплой шерстью — с той ленивой заботой, на которую способны только кошки.

— Эй, красотка… — я нащупала её мордочку, прижала ладонью, всматриваясь. — А что с глазами? Они ведь были рубиновые… И ошейник… куда делся?..

Одетта лишь мяукнула в ответ, по-кошачьи невозмутимо спрыгнула с кровати и устроилась на подоконнике, свернувшись клубком в солнечном пятне.

Я механически перевела взгляд на часы — и сердце нырнуло вниз. Проклятие! Я опять опаздываю на завтрак.

Тут же кинулась собираться, стараясь действовать быстро. В столовую влетела почти бегом.

Все сидели на своих местах: Сили о чём-то спорила с Адрианом, махала ложкой, как указкой, а он, не отрываясь от тарелки, бросал колкие реплики, поднимая бровь ровно так, как всегда.

Всё казалось привычным, обыденным, уютным.

И всё же... что-то было не так.

Я почувствовала это в тот момент, когда заметила Гордиана. Он уже сидел за моим столом и… ждал.

А потом, не говоря ни слова, встал, прошёл мимо других студентов и молча поставил передо мной поднос — с моей любимой едой.

Без лишних слов, без своей привычной насмешки вроде:«Опять, Фифи, жуёшь свою траву с грядки?» Просто поставил поднос. И только когда я уже собралась спросить, что происходит, он вдруг наклонился и тихо, почти заговорщически, произнёс:

— Передавай привет своему фиолетовому. Надеюсь, он готовится войти в нашу семью. Папа будет в шоке. А вот мама на твоей стороне.

Что?..

Кому?

Я не успела ничего сказать — брат уже отошёл, растворяясь в компании своих одногруппников-драконов, как будто и не говорил ничего особенного… как будто всё это было в порядке вещей.

На лекции я не слышала ни слова. Смотрела на доску, на жестикуляцию