Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2 - Лина Калина
Её брат больше не был мне врагом.
Нас втянули в интригу. Столкнули лбами.
И это — мой ответ Дому Алеан'этт.
— Он меня никогда не простит, — сказала Лирафей тихо, не глядя на меня. — И не забудет.
— Сейчас он дышит, — ответил я. — Этого достаточно.
— Не для меня.
Я посмотрел на неё. В её глазах застыла боль. И это рвало мне сердце. Разве можно просто стоять и не бояться за ту, кого любишь?
— Я думала, что защищаю его, Эйдглен. Верила, что любовь к человеку делает слабым. Но она… вмешалась. Не позволила тебя убить. Значит, она такая же упрямая и опасная, как мы.
Я подошёл ближе.
— Лира, — выдохнул я, поднимая её с пола и прижимая к себе. — Он проснётся…
— …и будет свободен от неё, — перебила она. — И пуст. А я не смогу с этим жить.
Я не выдержал. И поцеловал её.
Быстро. Осторожно.
А потом отстранился.
Пальцы сжались на родовом амулете.
— Эйдглен, что ты делаешь?! — воскликнула она, но уже поздно.
Я вложил в амулет силу.
— Он должен знать, кого винить, — сказал я и аккуратно опустил артефакт на его грудь.
— Мама никогда не простит…
— Я возьму вину на себя. Скажешь, что я хотел его убить.
— Спасибо, Эйдглен… — прошептала она.
Элкатар вздохнул. Резко. Как дроу, тонущий в глубокой воде, вдруг вырвавшийся на поверхность.
Я отступил на шаг.
Лира вскрикнула, бросившись к нему.
— Элкэ… — шептала она, касаясь его лица. — Элкэ, ты слышишь меня?
Элкатар открыл глаза. Мутный взгляд. Сначала на неё. Потом — на меня.
И в ту же секунду напрягся. Его знаки истинности на руке еще мерцали, но сознание уже вернулось.
— Где она? — спросил Элкатар. Его голос был ледяным.
— В безопасности, — прошептала Лирафей. — В Академии.
Он поднялся. Медленно. Как будто тело отказывалось слушаться, но ярость держала его на ногах.
— Вы стерли её память, Лирафей, — его голос стал металлическим.
Он имел право злиться. Но…
— Полегче, Элкэ. Обидишь сестру — станешь иметь дело со мной, — сказал я тихо.
— Не вмешивайся, червь, — прорычал он.
— Когда всё узнаешь — сам попросишь прощения. Скажи ему, Лира.
— Я… я не могу.
— Тогда скажу я: твоя мать убила рабыню, которую любил твой отец.
— Это правда, Лирафей? — Элкатар застыл. — Я думал, это был ты, Эйдглен, — добавил он, повернувшись ко мне. — Ты стоял тогда рядом с отцом. Ты никогда её не любил. Ты всегда считал, что я слаб.
— А я думал, что это был ты, — ответил я. — Я видел, как ты держал её за руку. Я думал, ты сам… подставил меня.
Мы оба замолчали.
Только Лирафей шептала — всё тише и тише:
— Это была мать. Она сказала, что рабыня заразна. Что она нас разрушит. Что их любовь — это предательство.
Я шагнул ближе.
— Я вернул долг, Алеан'этт, — сказал тихо. — Ты пощадил меня в храме Лаос. Сегодня я пощадил твои чувства. Иди. Верни свою истинную связь. Пока ты еще сможешь это сделать.
Глава 59
Я смотрела в окно. День медленно клонился к закату. Где-то внизу смеялись студенты. Кто-то торопился на практику. А я… всё ещё пыталась вспомнить то, что утратила. Точнее — кого.
Все спрашивали меня о дроу. Только я совсем его не помнила. Но поняла: у меня украли любовь. Я не помнила, кто это сделал. Не знала — зачем.
Но от этого внутри всё клокотало. От бессилия. От ярости.
Айрин в комнате не было. Она ушла — кажется, к МакКоллину.
Дверь распахнулась неожиданно. Вошёл Фредди. Спокойно, без стука. Как будто имел на это право.
— Привет, — сказал мой законный жених и сел прямо на кровать.
Я не ответила. Мне было не до него.
— Ты уже слышала? — продолжил Фредди.
— Что? — спрашиваю.
— Герцог Найтон умер.
— И?
— Он был Десятым Советником, — отозвался Фредди, закатывая глаза, словно разговаривал с последней дурочкой.
— Соболезную его близким, — механически произнесла я, не отрывая взгляда от окна.
Фредди помолчал. Понимал, наверное, что мне неинтересны титулы, смерти и Советы. Но не ушёл. Остался. Смотрел на меня, как будто собирался сказать что-то важное. И сказал:
— Наша свадьба переносится на завтра.
Я медленно повернулась к нему.
— Прости, что?
— На завтра. Без бала, без гостей, без суеты. Просто — чтобы всё было по правилам. Твоя мама уже выехала, отец с ней. Они везут жреца.
У меня звякнуло внутри. Как будто что-то оборвалось — тонкая нить, которую я даже не осознавала, но она тянулась где-то между сердцем и кожей.
— Свадьба должна быть летом, — сказала ровно. — Это же уже было решено.
— Да, — кивнул он. — И она будет. Платье, сад, музыка, гости, цветы, банты на воротах. Летом. Но... сейчас — нужно по-другому. Если я хочу стать Десятым Советником, брак должен быть заключён официально. До оглашения смерти герцога. Таково требование Совета.
— Ради кресла ты готов жениться на той, чьё имя забудешь к следующей зиме? — спросила я, глядя в окно.
Он встал, подошёл ближе, опёрся на спинку стула.
— Финетта, не надо так. Я всё делаю ради нас. Ради тебя. Ради твоей безопасности. Ради статуса. В конце концов ради твоего будущего.
Я молчала. Потому что в этот момент где-то внутри слышала шепот:«Усстан синссригг дос — ваэ тел'антар…»
— Мы просто распишемся, — продолжил Фредди. — А летом всё будет как ты хотела. Праздник для близких. Настоящая свадьба. Я не заберу у тебя её.
Я слабо кивнула. Не потому что соглашалась — скорее потому, что не знала, что сейчас сказать. Не понимала, зачем спорить. Внутри всё казалось каким-то ватным, затуманенным. Я словно плыла сквозь день, который не выбирала.
— Чудно, что ты не ревёшь и не споришь. Не думал, что всё будет так просто. Надень какое-нибудь платье поприличнее.
Фредди ушёл, оставив после себя запах дорогого парфюма и звук захлопнувшейся двери.
Завтра — свадьба?
Меня нарядят, приведут — и я скажу «да».
Я снова уставилась в окно. Нужно вспомнить.
Утро выдалось серым. Я стояла перед зеркалом, безучастно позволяя Сильвии подбирать ленты к платью, которое привезла мама. Оно было не свадебным, но цвета слоновой кости и вполне приличным для такой спешки.
— Ты красотка, — сказала Сили.
Шаута кивнула протягивая другую ленту.
Свадьба в спешке.
Я улыбнулась. Привычно. Никак.
Мама суетилась за спиной:
— Всё готово. Жрец ждёт. Папа уже у входа в оранжерею. Именно так, как ты просила: в саду, с одобрения ректора. Только бы
