Не трожь мою ёлочку, дракон! - Саша Винтер

Она смотрит на меня, и я вижу в её глазах не холод, а искреннее беспокойство.

— Ты сорвалась из Норвена ради меня? — спрашиваю я чуть мягче.

— Я плыла три недели, Аэриос, — кивает она. — И только сегодня, поднявшись на Кайр, по эхо-камню услышала, что лорд Даркстоун арестован. Благодаря… твоей будущей жене.

На последних словах она смягчает голос и поднимает угол губ. Я моргаю. Это прозвучало почти как признание достоинства.

— Мне доложили, что ты создал истинную связь до того, как собрался жениться, и я собиралась поздравить тебя с этим, но… — она делает небольшой, почти кокетливый вдох, — я должна была убедиться, что твоя избранница действительно достойна тебя.

Вот это уже звучит как признание того, что она намеренно держала ледяную маску при встрече. Я сжимаю челюсть, и она замечает. Мама вообще очень внимательная женщина, иная бы не стала послом Кайра в Норвене, не будучи драконом.

— Не злись, Аэриос… — начинает она, но я перебиваю.

— Мама… — медленно выдыхаю, закрыв глаза, внутри клубится злость, но матери её показывать нельзя. — Ты понимаешь, что могла сильно ранить Валери? Она же решит, что ты её не приняла.

Мама хитро улыбается.

— Мальчик мой, если бы её смогла ранить одна моя холодность, — говорит она с беззлобной усмешкой, — она бы не выдержала и месяца жизни с наследником ледяного дракона.

— Мама… — я качаю головой, не пуская в голос рык.

Мне уже сейчас хочется найти Валери и раскрыть правду о жестокой проверке.

— Сынок, я всегда на твоей стороне, — мягко добавляет она. — И если ты выбрал истинную… я уважаю этот выбор. Но увидеть её собственными глазами — долг матери. И я увидела.

Она поднимает руки и тянется к шее. Снимает кристалл, внутри которого словно плещется тонкое голубое пламя. Я знаю этот артефакт, и по спине бегут мурашки, сердце замирает.

— Я приехала передать ей это, Аэриос, — мама показывает мне амулет.

— Амулет ледяного пламени?.. — я не верю своим глазам. — Ты… серьёзно?

— Конечно, серьёзно, — отвечает она с драконьей уверенностью. — Он принадлежит жене наследника рода Витерн. Теперь — твоей.

Я секунду сижу в полной тишине. Укладываю в голове сказанное. И чувство, будто снова переживаю первый ритуал истинной связи — такой же мощный импульс в самое сердце.

— Пойдём к твоей невесте, Аэриос, — мягко говорит мама. — Пора принять её в род.

Меня подбрасывает будто пружиной. Я сидел последние минуты как на иголках, а теперь тело рвётся к Валери, которая ждёт меня одна, дрожа от мысли, что она «не подходит».

Глупенькая моя снежинка. Сейчас я растоплю весь этот холод.

Валери

Я жду уже так давно, что успела выучить все трещинки на ледяной раме окна.

Мама Аэриоса ушла без единого доброго слова. И теперь моя же спальня кажется мне чужой комнатой, в которой мне уже нет места.

Мысли в голову приходят самые мрачные. Вот так просто? Прямо накануне свадьбы? Аэриос сейчас войдёт и скажет, что больше ничего мне не должен, что я в безопасности и могу отправляться на все четыре стороны.

Что тогда? Вернусь в Дримдорн? Или замёрзну в ледяной пустоши?

Сердце сжимает боль. Так не честно! Я же его истинная. Меня нельзя выгнать. Или можно? Или мать Аэриоса может ему приказать расторгнуть нашу связь? Тогда за мной явится Дэйнарин и уничтожит?

Я не плачу, но в душе холод. И боль. Это не справедливо.

И вдруг дверь открывается. Я поворачиваюсь, ожидая увидеть Аэриоса с ледяным взглядом и каменной маской на лице.

Но я вижу любовь в его глазах. Он переступает порог, и следом за ним входит леди Витерн. Приветливая. Со светлым взглядом, с улыбкой на лице, будто увидела старую знакомую.

И это ставит меня в тупик. Это шутка? Это Аэриос повлиял на свою мать? Или… откуда такая метаморфоза?

Леди Витерн чинно и плавно проходит в центр комнаты. Улыбка у неё сдержанная, благородная, но настоящая, как если бы ледяная скульптура впервые дрогнула под лучами солнца.

— Леди Валери, — произносит она неожиданно мягко. — Теперь я могу обратиться к вам как следует.

Я моргаю. Несколько раз.

— Что значит, как следует, леди Витерн? — спрашиваю я.

— Как к законной невесте сына, моя милая, — отвечает она ласково. — И как к его истинной. Как к его любимой женщине.

— То есть, вы меня… приняли? — спрашиваю я, голос чуть дрожит. — Я… уже подумала, что этому не бывать никогда.

Аэриос стоит между нами с торжественным лицом, будто счастлив, что две важные в его жизни женщины нашли общий язык.

— Я проверяла вас, Валери, — произносит Леди Витерн и подходит ближе. — Мне нужно было понять, как вы реагируете на холод… и на давление. Не каждая женщина способна выдержать такую встречу. А вы — выдержали.

В горле встаёт тяжёлый ком.

— Это была жестокая проверка, леди Витерн, — выговариваю я.

Аэриос успокаивающе берёт меня за руку.

— А Кайр — жестокий край, где слабые не выживают, Валери, — с толикой грусти отвечает его мама. — Вы сильная. Вы достойны моего сына. И достойны быть новой леди Витерн.

Она манит меня к себе жестом и раскрывает в ладонях колье со странным кристаллом. Явно какой-то артефакт, от которого будто идёт и мороз, и мягкое сияние одновременно.

— Амулет ледяного пламени, — говорит она. — Это фамильная реликвия рода Витерн. Его передают от матери к жене наследника. Его дала мне мать моего мужа. И теперь я передаю его вам.

Я не верю ушам. Я одновременно польщена и шокирована. Слёзы выступают на глазах, настолько тёплые, что мне кажется, этот амулет растапливает весь внутренний лёд.

— Спасибо… леди Витерн… — выдыхаю я.

Она улыбается чуть шире.

— Называй меня Астра, — и касается моего предплечья. — Просто Астра.

Я пару раз моргаю. Обращаться к этой женщине по имени как положить кусок неба к себе в карман. Недостижимо и невероятно, но факт.

— Дети, так когда у вас свадьба? — спрашивает Астра бодро, будто и не была ледяной статуей час назад.

— На ближайшую луну, — отвечает Аэриос твёрдо.

Я киваю, подтверждая. Мать Аэриоса довольно хмыкает.

— Тогда, думаю, мне стоит остаться у вас до этого торжества, — говорит уже по-деловому. — Я помогу с подготовкой. И присмотрю, чтобы всё прошло идеально.

Я улыбаюсь и наконец выдыхаю все страхи.

— Мы будем рады, Астра, — говорю я.

Она действительно выглядит счастливой. Вот, что значит по-настоящему любящая мать.

— А я-то как рада! — говорит она громче, чем позволяют приличия. И в этот момент с неё спадает напускной пафос, и передо мной предстаёт просто увлечённая