Не трожь мою ёлочку, дракон! - Саша Винтер

Он провожает нас в мои покои и уходит, чтобы распорядиться об обеде, а я подхожу к окну.

Здесь всё на местах. Столик у окна. Кресло. Зеркало. Даже ленты в шкатулке. Я помню, как сбегала отсюда, как просила у Игниса помощи. Он первым заподозрил, что я лишняя душа, но не подал вида и никому не рассказал.

— Этот дом… — произношу я тихо. — Был первым, что я встретила в этом мире. Родной настоящей Валери, а для меня просто место.

Аэриос подходит ко мне сзади, обнимает, прижимая меня к своей груди спиной. Его запах обволакивает, и мне хочется расплавиться в его руках. Превратиться в мёд.

— Дом — это не стены, снежинка, — шепчет он мне на ухо.

— А что? — спрашиваю я, оборачиваясь.

Мы встречаемся взглядами. В его глазах скачут белёсые искры, но это не голод, не лёд, ни жар, а ровное трепетное тепло.

— Тот, кто держит тебя за руку, — произносит Аэриос с улыбкой.

Ночь мы проводим раздельно, в разных спальнях, как и подобает паре, которая ещё не поженилась. Наутро Дэриан кормит нас завтраком. Мы нежно прощаемся, и он обещает прибыть на свадьбу, а я обещаю показать ему собстенноручно изготовленные украшения для замка и главное «святотатство» — эфель, которую так и не убрали из зала торжеств.

Когда Аэриос обращается и я забираюсь ему на спину, сердце сжимается от осознания, что я прощаюсь с прошлым окончательно. Теперь, подобно моему дракону, который летит вперёд и вверх, и мне пора двигаться дальше.

Дом Тэллеров остаётся позади быстрее, чем я успеваю привыкнуть к мысли, что Сералины в нём больше нет.

Море под нами тёмное, спокойное. Ветер сначала солёный, но тёплый. Потом он меняется — становится колючим, холодным. Мы приближаемся к Кайру. За полёт я снова утомляюсь, руки гудят, спина ноет.

Я с облегчением вижу заснеженные равнины, чёрные клыкастые горы, виднеющийся вдалеке Тернвайс. Это самый ближайший замок к порту. Я ловлю себя на мысли, что привыкла к здешнему холоду. Он больше не чужой.

В порту стоит незнакомый, слишком строгий корабль. С тёмным флагом, герб на котором мне не знаком. Сердце ёкает, хотя какие могут быть ещё угрозы? Сомбраэль оставил меня в покое, Южная Сиерия не имеет ко мне претензий, да и не успел бы корабль из неё прибыть сюда за сутки.

Аэриос доносит меня до замка, и у меня на уме только одно желание — забраться в купальню и отогреться, отмокнуть, расслабиться. Но когда мы приземляемся на террасе первого уровня, к нам навстречу выходит статная женщина в дорогой одежде. Волосы седые от возраста, но лицо невероятно аристократичное.

Осознание бьёт как молния — леди Витерн. Высокая, безупречно прямая, словно её позвоночник выкован из стали.

Тёмно-бордовое платье, серебряная вышивка, тёмная накидка с синим мехом, волосы убраны так строго, что ни одна прядь не посмеет выбиться.

Герцогиня Астра Витерн, мать Аэриоса

Аэриос хвостом помогает мне слезть, обращается.

— Мама, — произносит он, склоняя голову. Чистое почтение. Другого я от него и не ждала.

Леди Витерн смотрит на меня без улыбки. Скорее с тенью пренебрежения. В её голубых ледяных глазах застыло выражение, которое я бы не назвала радушным.

— Значит, это и есть та самая девушка, — цедит она строго.

Не «леди». Не «невеста». Просто девушка. Мне кажется, меня привели на суд. Щёки вспыхивают, словно оказалась не на своём месте.

Я держу спину прямо.

— Леди Витерн, — я склоняю голову следом за её сыном. — Для меня честь познакомиться.

Она не отвечает на приветствие. Только чуть приподнимает подбородок.

— Покажите метку, баронесса, — приказывает она жёстким командным голосом.

Сердце делает тяжёлый удар. Но я не отступаю. Сбрасываю накидку, и Аэриос её подхватывает, затем отвожу ткань платья на ключице.

Ледяной узор светится мягким светом. Тонкие линии переливаются, как мороз на стекле.

Леди Витерн подходит ближе. Настолько близко, что я ощущаю запах её парфюма — сухой, терпкий, как северный ветер.

Она долго придирчиво рассматривает узор.

— Настоящая, — произносит наконец.

И я не понимаю, услышала ли я в этом досаду или только факт. Хочется возмутиться, что она себе позволяет, но я молчу. Если вспомнить, с чего началось наше знакомство с Аэриосом, он недалеко ушёл от своей матери.

Он набрасывает накидку мне на плечи, и леди Витерн переводит на него строгий взгляд.

— Нам нужно поговорить, Аэриос, — произносит она и разворачивается, показывая этим, что этот разговор пройдёт вдали от моих ушей.

Мы втроём заходим в замок, и Аэриос с мамой уходят в кабинет. Шаги стихают на лестнице на второй этаж.

Я остаюсь одна посреди огромного зала. Огонь в камине почему-то потрескивает слишком громко. Я направляюсь к лестнице на гостевой уровень, и меня догоняет Эстель.

— Миледи, добрый день. Мне пригласить Миру или…

— Спасибо, Эстель, — отвечаю с трудом сдерживая грусть. — Я справлюсь сама.

Сейчас даже от слуг Аэриоса не хочется принимать помощь. Его мать одним махом показала мне, что я тут не по праву.

Я вхожу в свою спальню и встаю у окна. Снег падает медленно, мягко, ласково. Горы стоят, как вечные стражи. Я должна чувствовать победу. Мы разобрались с Сералиной. Сомбраэль больше не угроза. Дэриан приедет на свадьбу.

Но внутри появляется тонкая трещина. Леди Витерн не улыбнулась, не была рада меня видеть, не сказала, что принимает меня.

Что, если она прочила для сына другую? Более знатную. Более «подходящую». Не попаданку с южных земель.

Сердце сжимается.

Я пережила яд, ледяную воду, убийц. А самое страшное, оказывается, — мать ледяного дракона.

Я заставляю себя сделать вдох, выдох. Успокоиться.

Я не убегу. Не дрогну. Но если она не примет меня… женится ли на мне Аэриос, как мы хотели?

И во мне теперь вместо страха смерти страх быть недостаточно подходящей для любимого.

65. Ледяной огонь рода Витерн

Аэриос

Я пропускаю маму в свой кабинет, открывая ей дверь. Она входит так, что воздух меняется, будто в комнату шагнуло само олицетворение дисциплины и безупречного воспитания. Она чёткой походкой доходит до кресла с обратной стороны стола, садится, направляет не меня прямой строгий взгляд.

— Ты рано приехала, мама, — говорю я ровно. — Я думал, ты всё ещё в Норвене.

Она медленно, одну за другой снимает перчатки. И только потом отвечает:

— Я узнала о сорванной свадьбе, — её голос сухой, но под ним слышится тревога. — И сразу поняла, раз мой сын не смог довести ритуал до конца, значит, произошло