Красавец и чудовищ...ная ведьма - Татьяна Антоник

— Доброе утро, моя дорогая беглянка. Или добрый вечер? В подземельях время течет… своеобразно. Надеюсь, постель не показалась вам слишком жесткой? Как ваше самочувствие?

Я выпрямилась, стараясь выглядеть хоть на полдюйма выше. Голова все еще гудела, но страх начал отступать, вытесняемый знакомой, едкой злостью.

— О, просто прекрасно, — парировала я, стараясь не дрожать. — Камень — мой любимый ортопедический матрас. А браслеты… очень авангардные. Ты прямо в тренде, Лириус. Брутальный тюремный шик. — Я потрясла запястьями, звякнув цепями. — Надеюсь, это не обручальное кольцо? Потому что я, знаешь ли, уже от одного отказалась.

Его фальшивая улыбка не померкла, но в глазах мелькнуло что-то острое, колючее. Обида. Старая, затаенная.

— Все такая же острая на язычок, — произнес он почти ласково. — Рад, что твой дух не сломлен. Пока.

Я перевела свой несломленный дух. Страх снова подполз к горлу, но я его проглотила. Нужны были ответы. План. Хотя бы иллюзия контроля. Ну и побесить герцога хотелось.

— Когда ритуал? — спросила я прямо, глядя ему в глаза. — И что конкретно от меня требуется? Лежать и красиво стонать, пока ты высасываешь мою душу? Или есть сценарий?

Его брови поползли вверх. Деловитость, видимо, его раздражала. Он явно ожидал истерик, мольб, может, попыток договориться. Не сухого, почти клинического интереса.

— Торопишься, Вивиан? — в его голосе прозвучала искренняя обида. — Не хочешь ли узнать почему? Понять масштаб… недоразумения? — Он сделал шаг ближе. И его присутствие стало ощутимее. — Ты же лишила меня этого права тогда. Просто… приказала убираться. Как какому-то лакею.

Вот оно. Старая рана. Я заставила его уйти и отказаться от брака со мной. Глупо было надеяться, что гордый герцог забудет о своем позоре. Лириус Мора был брошен у алтаря. Я спасла свою шкуру и свободу, но посеяла это. Мда, я, конечно, дама недальновидная.

— А магия меня подводит, — я фыркнула, стараясь звучать презрительно, хотя внутри все сжалось. — Ты ведь не убрался?

— О, как я мог противиться менталисту, да еще и такому искусному, — он кивнул, и его улыбка стала шире, ледяной. — На время. Но чем умнее человек, Вивиан, тем изощреннее его подсознание. Тем надежнее его защита. — Он понизил голос. — Представляешь мое унижение? Просыпаться с чувством глубокой, необъяснимой потери? Растерять все, что имел? Осознавать, что меня, меня, сделали посмешищем? И все из-за какой-то… девчонки?

Он подошел так близко, что я почувствовала запах его дорогого одеколона.

— Я мог стереть тебя и твою жалкую семейку в порошок на следующий же день, — прошипел он. — Но я не стал. Потому что нашел… сокровище. — Его взгляд скользнул по моим оковам. — Твой дар. Такой редкий. Такой мощный. Неуправляемый в чем-то, дикий, как ты сама. Но потенциал! — Он отошел, начал расхаживать по тесной комнате, как профессор перед студентами. — Про ритуал Кровавой клятвы мне известно давно. Отобрать силой дар другого мага? Обзавестись несокрушимой мощью? Но чью силу взять? — Он презрительно махнул рукой.

Я бы с удовольствием и дальше бы его слушала, но Лириус Мора повторялся, а я хоть и не семи пядей во лбу, но свела логические цепочки, как он пришел к подобному решению. Скучно... очень скучно. И пугает до дрожи.

Тем временем мой несостоявшейся жених продолжал:

— Отобрать дар у короля? Он посредственность. Его племянник, этот Флэтчер? Стихийник… Подумаешь, метать молнии? Банально. Дракон? — Он на мгновение остановился. — Соблазнительно. Но передастся ли сама ипостась? Риск… Слишком большой риск. — Мора замер передо мной, а его глаза загорелись азартом маньяка, нашедшего идеальную жертву. — А потом… ты, менталистка. Та, что может подчинять волю. Чья сила кроется не в разрушении, а в контроле. В самой сути власти! Твоя магия… она идеальна. Она станет основой, краеугольным камнем моей новой силы!

Он что-то еще говорил, но я едва ли вслушивалась в эти высокопарные речи.

Его слова били по мне, как удары. Он следил. Все это время. Мои "успехи" в разрушении помолвок, моя "независимость"… Все это было возможно потому, что он позволил? Он убирал препятствия? Мысль была унизительной и грустной.

— Так что да, — он завершал бредовую речь сумасшедшего. — Ты была моей целью с того самого дня. Моим долгосрочным вложением. И наблюдал я за тобой с большим интересом. Ты меня забавляешь, Вивиан. Твоя дерзость, твой упрямый дух — они восхищают. В другом месте, в других обстоятельствах… — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по мне оценивающе. — Я мог бы даже оставить тебя в живых после ритуала. Не как жену, конечно. Но как ценный экспонат. Напоминание о победе.

Возмущение взметнулась во мне и заглушило страх и накопленный ужас.

"Экспонат"? "Оставить в живых"? Как милостивую подачку? Вот же мерзавец.

— Ох, — я нарочито сладко улыбнулась. — Какая честь, Ваша Светлость. Но я, пожалуй, откажусь. А то у тебя на фоне неурядиц в личной жизни крыша съехала, даже не попрощавшись.

Наверное, не стоило его оскорблять, учитывая, что я в зависимом положении. Но я никогда не отличалась разумностью.

Его лицо исказилось. Вежливая маска сползла, обнажив ярость. Он резко шагнул ко мне, рука взметнулась для пощечины. Я инстинктивно рванулась в сторону. Удар с гулким шлепком пришелся не по моей щеке, а по щеке вошедшей в дверь фигуры.

— Гвендолин! — рявкнул Мора, отдергивая руку, как от чего-то гадкого.

— За что, господин?

Гвендолин Спрокетт стояла в дверях, бледная как смерть. На ее лице краснела отметина. Она вскрикнула и прижала пальцы к скуле. С ненавистью взглянула на меня.

Вот стерва, а какой жалостливой она выглядела, умоляя меня о помощи. Черт, а я вот выгляжу полной дурой. Я же пожалела, отправила ее к господину Говарду, а сама заявилась на проклятый бал. Не приди я туда, ничего бы не случилось.

— Отведи эту строптивицу к другим пленникам, — прошипел Мора, отряхивая руку, будто стряхивая соринку. — Пусть посмотрит, что ждет тех, кто мне перечит. Ритуал — в полночь. — Он повернулся ко мне и усмехнулся. — Будь готова, Вивиан. — Его взгляд снова резко заострился. — И не пытайся ничего. Без магии ты всего лишь девчонка с острым языком.

Гвендолин молча кивнула и жестом велела мне следовать. Ее глаза избегали моих.

Она шла впереди по мрачному коридору, освещенному редкими, коптящими факелами. Ее походка была механической, а щека, куда пришелся удар Моры, слегка подрагивала. Я едва поспевала, мои новые "украшения" — тяжелые оковы на запястьях — глухо звякали при каждом шагу, напоминая о моей беспомощности.

— Как, Гвен? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал не дрожащим, а