Ведьма против демона в академии драконов - Наталья Витальевна Мазуркевич
Пустой стол больше меня не смущает. Так удобнее. Не нужно сбрасывать на пол хрупкие вещи. Тихий смешок вторит моим мыслям. Картиан отстраняется, опираясь на руки, нависает надо мной, но я не чувствую себя в опасности. Напротив – мне хочется, чтобы он стал рядом, чтобы его дыхание щекотало кожу, а губы ласкали шею. Но он медлит, заглядывает в мои глаза, одурманенные им, нашей близостью, даром, ставшим одним на двоих, силой, что наполняла меня с каждым поцелуем и которой я хотела делиться. Не только брать, но и отдавать. Ему, моему дракону, моему мужу, моему… любимому. Тому, от чьего взгляда сердце сбивалось с ритма, и стон срывался с губ.
Я хотела быть с ним, хотела касаться его, целовать и… быть его. Полностью. Навсегда. По своему желанию. По своей воле. По своей… любви.
– Да? – Глаза дракона потемнели. Губы искривились в довольной, чуть насмешливой улыбке. В другой ситуации, я бы не преминула ему за это отомстить, но сейчас…
Я облизнула пересохшие губы и призналась:
– Эрта.
Глаза дракона победно сверкнули, зрачок превратился в вертикальную черточку, и Картиан спросил. Мучительно медленно, будто давая мне время передумать и сбежать, проникнуться всей серьезностью момента:
– Ты разделишь со мной мой огонь, мою жизнь, мое сердце? Мой долг и судьбу, мою любовь и страхи?
Он взял меня за руку, притянул к груди, приложил к сердцу. А оно – словно замерло в ожидании моего ответа, словно остановилось на мучительный миг, что мне требовался, чтобы сказать:
– Эрта.
И сердце под моей ладонью забилось. Быстро, мощно, уверенно. Как и тот, кого больше ничто не сдерживало. И его поцелуи… требовательные, уверенные, властные.
Я теряла разум под его напором, я стонала его имя и владела им. Полностью, до конца, до искорок перед глазами и разлившейся по телу неге. До его мучительного «Кирти», и моего «Тиан». До изнеможения, что застало нас одновременно, и обещания:
– После завтрака.
– После завтрака.
Более довольной, чем полчаса спустя, когда экономка принесла нам очень поздник завтрак, виеру Тананси мне видеть не доводилось.
Как и не довелось увидеть и более расстроенного Шакрата, пришедшего навестить любимого дядюшку и заставшего в его кабинете меня, беззаботно сидевшую на столе самого страшного, после лиера, дракона в Марголине.
– Вьера? – окликнул меня знакомый голос, и я повернула голову в сторону двери. На секунду даже стало обидно, что Шакрат меня не узнал. Впрочем, со спины, в темно-зеленом атласном платье с кокетливыми рукавами-фонариками, я на себя прежнюю действительно не походила.
– Виера, – поправил племянника Картиан, появляясь за его спиной. Наши взгляды встретились, и мой муж добавил: – Виера АльКинет.
Эпилог
Турнир все-таки состоялся. И не последнюю роль в этом сыграли выпускники, пообещавшие ректору, что любой, кто нарушит правила и заставит виера АльАвенда краснеть перед лиером, поступит в полное распоряжение прибывших для восстановления башни специалистов до самого окончания строительства.
Лично мне хватило одного случайного знакомства с начальником бригады, чтобы носить с собой томик правил и, прежде чем пускаться в авантюры, сверятся с ним. Правда, было кое-что не слишком честное, что я собиралась проделать. И даже готова была за это ответить. Перед законом и… мужем. В конце концов, украсть что-то из каморки вернувшего из лазарета магистра АльЗарда было делом чести. Пусть и не сам магистр провоцировал меня на глупости, но… негласное соревнование действительно существовало, а честь Кроудгорда следовало защитить и на этом поприще.
– Сколько еще до начала? – уточнила я, проводя кончиками пальцев по закупоренным бутылькам с зельями. Заживляющих разной степени действенности в выданных нам лотках было больше всего, но также имелись и зелье-вонючка для чересчур впечатлительных, охлаждающее – для слишком резвых и нарвавшихся на дверь или чужой кулак, нейтрализатор ядов общего спектра – для любителей совместить в желудке несовместимое – и…
Я хмыкнула, стоило раздвинуть бутыльки и под ними обнаружить плитку шоколада и завернутый в тряпицу бутерброд. На ней корявыми рунами значилось «Пожрать», и, судя по когтистому отпечатку, я знала, кто приложил лапку к сбору моего лотка первой необходимости.
Рядом захрустел горелой кукурузой Керлис. Избавившись от терзавшей его всю жизнь метки, парень первым делом, после серьезного и долгого разговора с Картианом у нас дома, записался в добровольные помощники при лазарете. И теперь проводил там едва ли не больше времени, чем до своего выздоровления. И Тарлей, казалось, тоже там поселилась. По крайней мере, в лаборатории ее дяди мы почти не встречались, а вот в лазарете… И неизменно рядом с ней был и Керлис, внимательно слушавший наставления более опытной коллеги и носившей за ней тяжести.
Он и сейчас старался незаметно, одной рукой, поддерживать ее лоток с зельями, влюбленными глазами следя за каждым жестом подруги. Стоило ей нахмуриться – и лицо парня менялось, становилось задумчивым и внимательным, а взгляд начинал медленно сканировать местность в том же направлении, куда смотрела Тарлей. Если Тарли улыбалась – то и для дракона будто вспыхивало солнышко. И, судя по тому, что магистр АльНарей ставил их в пару, заметила подобное не только я.
За шанс быть рядом с Тарлей, Керлис готов был и утки мыть, и гнойные повязки уничтожать, и ворочать пострадавших на практикуме. В общем – делать всю грязную и тяжелую работу.
– Кирти! – вырвала меня из раздумий Тарлей и указала куда-то на трибуны.
Я проследила за ее жестом и кивнула, принимая задание. В отличие от Керлиса, мне прятать кукурузу не нужно было, да и мое черное платье ныне, после вскрывшегося факта замужества, действовало на драконов практически как имя мужа. Мне даже казалось, что оно крупными рунами написано на моем платье.
Как бы то ни было, передо мной расступались легко и непринужденно, без лишних вопросов и выяснений – имею ли я право сдвигать столь уважаемых господ со своего пути. Имею и точка.
Потому, когда нужно было пробраться сквозь толпу, по договоренности с ребятами делать это предстояло мне. А им – принимать пострадавших с арены, на которую уже выходили первые добровольцы. Я на секунду отвлеклась, выискивая взглядом Шакрата, и улыбнулась, обнаружив его рыжую голову в первом ряду.
– У тебя все получится, – шепнула я, и рыжий вскинул голову, будто услышал.
«Конечно, услышал, – ворчливо откликнулся Картиан. – Он младший, а значит всегда услышит твои наставления. – И добавил обиженно: – А в меня моя супруга не верит?»
«Верит, – незамедлительно заверила я, пока муж не явился лично узнать ответ. – Только немножко занята».
«Мне помочь?»
«Лучше – не мешать», – попросила я, добираясь до пострадавшей. Ею оказалась темноволосая хрупкая девушка с большими испуганными глазами.
Я никак не могла поймать ее взгляд, девушка словно боялась этого и всеми силами пыталась избежать.
– Вьера, посмотрите на меня, – попросила я, не глядя вынимая из лотка зелье-вонючку. Никаких видимых повреждений у девушки не было, сканирование ауры тоже не показывало проблем. Разве что…
Я прищурилась, замерев с протянутой рукой, в которой было зажато зелье. Аура незнакомки была слишком уж знакомой. Такой, что ее можно было бы принять за мою, изменившуюся после ночи с драконом и его признания.
Я еще раз взглянула на лицо девушки, отмечая знакомые черты. От нежеланной догадки холодок пробежал по коже. Я не знала, как буду реагировать, оказавшись с незнакомой мне сестрой на расстоянии вытянутой руки. Кажется, и она не знала.
Взгляд девушки блуждал по полу, она боялась посмотреть на меня, да и в целом чувствовала себя определенно неуютно. Будто она заранее знала, что должно произойди, и боялась этого. Оттого ей и стало плохо.
– Держи. – Я сунула ей неоткрытую вонючку, а следом извлекла из лотка плитку шоколада, разломала ее пополам и дала часть сестре. Та растерянно приняла угощение.
– Спасибо, – отозвалась она и все же подняла глаза, растеряно взглянула на меня и тут же потупилась. А я…
Не знаю почему, но так захотелось – тронула ее за плечо и твердо, насколько хватало моего самообладания, сказала: – Справимся.
И, видя, как вспыхивают радостью глаза сестры, как расслабляются ее плечи, а шоколад тянется в рот, я почувствовала себя старшей. По-настоящему старшей.
«Значит, домой я могу вернуться без опасений быть задушенным собственной женой?» – вкрадчиво уточнил у меня Картиан.
«Разве что в объятьях», – хмуро отозвалась я, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом.
Да уж, следовало догадаться, что, если что-то случается прямо перед лиерской ложей, где в этот момент находится супруг, простым совпадением это
