За пределами моря: тайна невесты-русалки - Антонина Штир
Читать я, конечно, не умела, а вот картинки рассмотрела. Интересно, можно догадаться, о чём написано, и, похоже, это была сказка о любви. Прекрасный принц увидел принцессу, влюбился и позвал замуж, а она, конечно, согласилась. Вот только отец-король был против, он отказал принцу и выдал дочь за богатого толстого дядьку. Дальше я листать не стала, у меня будет своя сказка, со счастливым концом.
Когда Роберт постучал, я как раз убрала книгу на место и села на кровать, приготовившись. От нашего первого разговора будет зависеть многое, если не всё. Я готовилась ко всему, но не к тому, что он назовёт меня ведьмой.
Какая я ему ведьма, на Циссу я нисколько не похожа! Мне хватило ума и терпения ласково возражать, убеждая, что я его невеста, а потом произошло нечто неожиданное.
Я крутила кругляшок с изображением птички, висевший на шее Лигеи, и вдруг услышала шёпот.
— Отпусти меня! Отпусти!
Виду не подала, решила разобраться с этим позже, но голос не унимался.
— Ну хоть Роберта не мучай, он не виноват ни в чём. Пожалуйста, слышишь, русалка?
Я не отреагировала, но, когда Роберт встал у окна, ситуация вышла из-под контроля — из кругляшка на шее высунулась голова Лигеи, призрачная, как моя душа недавно.
— Мокрые крабы! — выругалась я про себя. — Лигея теперь призрак.
А она умоляюще на меня взглянула и попросила:
— Пожалуйста, уходи. Берти никогда не поверит, что ты — это я, да и внешность теперь изменилась.
Я лишь помотала головой — уходить я не собиралась — и вставила имя Берти в свою речь. Эффект вышел что надо: рыцарь, кажется, успокоился и поверил мне, а больше ничего и не нужно.
Ну а потом, сославшись на усталость, я отправила его восвояси — хотела обсудить кое-что с бывшей владелицей тела.
* * *
Разговор с Лигеей и успокоил, и озадачил Роберта. Хорошая новость — его невеста выздоровела, хотя, пожалуй, лучше показать её лекарям на всякий случай. Плохая — она изменилась, и не только внешне. Нет, она по-прежнему была с ним милой и нежной, но не притронулась к любимому сыру, а её улыбка казалась чужой.
Предположение о колдовстве казалось наиболее вероятным, но, пока не прибудет маг, проверить это невозможно. Остаётся лишь наблюдать и держать ухо востро до его приезда. Уж он-то разберётся, она это или не она.
Своими подозрениями Роберт решил поделиться и с магистром, справедливо полагая, что он должен знать о странностях, происходящих в его замке. Новости он выслушал спокойно и только спросил, пристально глядя на Роберта:
— Ну а ты сам, как чувствуешь, колдовство это или Лигею подменили?
— Не знаю, магистр, фигура, насколько я могу судить, вроде бы её, а вот черты лица… И этот ужасный красный цвет волос. Но она назвала моё домашнее имя и ласково ко мне обращается. Конечно, это может быть притворством, но слишком рано делать выводы.
Уильям Грэхем — так звали магистра Ордена — кивнул, соглашаясь. Белоснежная шевелюра качнулась в такт — магистр был полностью седой.
— Всё это очень подозрительно, ты прав, Роберт. Сначала странная болезнь, потом чудесное выздоровление, но какой ценой. Одобряю твои намерения, единственное, дополню: пока не выходи на побережье с Лигеей. Придумай что-нибудь, чтобы лишний раз не показываться на улице. И так слишком много людей о ней знают.
— Кормилица, — вспомнил Роберт. — Она первая увидела мою невесту такой. Я, кстати, оставил её в коридоре правого крыла, объятую ужасом.
— Пригласи её ко мне, я сам с ней поговорю.
— Хорошо, магистр Грэхем. Завтра же восемнадцатое июня, да? Через неделю мы должны были пожениться. Правда, обсуждалось это до болезни.
— Ничего, мы разберёмся, Роб, — утешил его наставник. — А если мы не сможем, маг нам в помощь. Вон он, наверное, кстати, скачет рядом с твоим оруженосцем.
Магистр стоял у окна, из которого хорошо просматривался Северный тракт и два всадника, подъезжавшие к воротам. Роберт немного приободрился — ему не придётся разгадывать тайну одному.
* * *
Как только я осталась одна, Лигея вылезла из медальона полностью и рассерженно уставилась на меня. Конечно, она имела право сердиться, только уступать я не собиралась.
— Чего смотришь? Ты должна была уйти, но почему-то осталась. Как вообще это понимать?
— Не знаю, — вздохнула Лигея, — но я рада, что живу хотя бы в виде призрака. А ты, между прочим, злостная захватчица.
— Слова-то какие знает! Захватчица… злостная… Да я тоже жертва обстоятельств! Моё тело рассыпалось на части, а я даже ни с кем не целовалась.
— Ты? — не поверила Лигея. — С твоим-то характером?
— Ну почти ни с кем, — невинно похлопала я глазками. — Ритан и Ардан не считаются.
— Вот видишь, ты даже в этом мне врёшь. Может, и про смерть солгала, а я и проверить не могу.
— Не солгала, — нахмурилась я. — Сегодня четвёртый день с моей смерти.
— А в замок зачем пришла? Если умерла, так смирись с неизбежным.
— Тебе-то какая разница? Пожить ещё захотелось, это что, запрещается?
Последние слова я почти выкрикнула и, испугавшись, закрыла рот ладонью. Но, кажется, никто не слышал или не обратил внимания.
Лигея не ответила, вместо этого переместилась к двери, попыталась пройти сквозь неё, но отскочила, словно её дёрнули за верёвку.
— Силы небесные! Я даже не могу выйти наружу, — рассердилась она.
Интересно, к чему она привязана — к комнате или кругляшу на моей груди? Прямо сейчас проверять мне не хотелось, ведь если я выйду, а она увяжется со мной, мы так и будем ходить вместе, словно подружки. Нет, так не годится.
— Слушай, Лигея, а что это за штуковина, из которой ты вылезла? — поинтересовалась я без всякой надежды на ответ.
— Это подарок, — оживилась она, проплыв по комнате в мою сторону. — Называется медальон. Там внутри локон волос Роберта.
Я недоверчиво осмотрела кругляшок, нажала на него, и крышка отскочила в сторону, врезав мне по пальцам.
— Раки и рыбы! — вырвалось у меня, а потом я в самом
