Червонец - Дария Каравацкая
Отойдя от окна, она принялась осматривать покои. Гардероб был полон платьев – шёлковых, бархатных, тонкой шерстяной вязки самых разных цветов и кроя. В сундуках она нашла тонкие кружевные платки, легчайшие шали, да целый ларец с украшениями. Жемчуг, самоцветы, изумрудные нити – богатство, о котором она и помыслить не могла. От этой роскоши стало не по себе. Зачем всё это здесь? Чтобы украсить пленницу? Это ради нее или, быть может, для того, кто будет на неё смотреть?
Поджав губы, она аккуратно переложила ларец в самый дальний угол сундука, накрыв его сложенной шалью. «С глаз долой». Освободившийся стол она придвинула к окну, поближе к свету. «Даст Бог, здесь я смогу заниматься чем-то для души, о чем мечтала дома», – подумала она, гладя рукой прохладную полированную столешницу – такое понятное и нужное ей место в этой золотой темнице. На миг она нащупала за пазухой свой травник, раздумывая, оставить ли его на столе. Но не решилась расставаться с последней милой сердцу вещицей. Даже здесь, в своем пристанище.
День тянулся невыносимо медленно. Ясна не осмеливалась выходить из комнаты, прислушиваясь к звукам замка. Иногда доносились отдалённые шаги, приглушённый звон посуды, чей-то сдержанный кашель. Видимо, прислуга. Невидимые призраки, боящиеся хозяина, но все же выполняющие свою работу. Эта мысль была одновременно пугающей и успокаивающей. Она здесь не одна.
Когда за окном начали сгущаться сумерки, раздался робкий стук в дверь. Ясна вздрогнула. Чей-то женский голосок тихонько пригласил пожаловать на ужин. На миг дыханье сперло в горле. Собрав волю в кулак, она выпрямилась, поправила свое теплое дорожное платье и направилась в трапезный зал.
Он уже был там. Сидел в дальнем конце огромного стола. На его мощную фигуру падал свет от камина, а янтарные глаза искрились в полумраке. Перед ним стоял массивный, специально подогнанный под его когтистые лапы кубок и огромные серебряные столовые приборы. Посуда на другой стороне стола казалась ненастоящей и слишком крохотной, хоть и была самого привычного размера. Она предназначалась для единственной приглашенной гостьи. Ее.
Ясна молча присела подальше от Чудовища, ближе к выходу. На столе дымились яства: запечённая птица, овощное рагу, тёплый хлеб, масло. В воздухе витал аппетитный аромат, но её собственный желудок сжался в тугой, тревожный ком. Она положила понемногу на свою тарелку, взяла приборы, но смогла лишь перебирать пищу по блюду, не в силах поднести ее ко рту. Ясна чувствовала на себе его взгляд. Чувствовала каждое его движение, каждый тихий хруст костей птицы, каждый шелест его шерсти. Его хищная натура невольно ощущалась всем телом.
Первым нарушил тишину зверь.
– Местные блюда куда больше соответствует моему вкусу, нежели пугливые девицы, – негромко сказал он. В голосе слышалась та же странная, чуть хриплая усмешка, что и днём.
Ясна промолчала, вернувшись к своей возне вилкой.
– Тебе придется научить есть в этих стенах. Мои люди готовят вполне неплохо, поверь мне, – он замер на миг, и после паузы продолжил, – Завтрак и обед подадут сюда же. В это время меня здесь не будет, так что, ешь, не опасаясь моего внезапного появления.
Она кивнула, всё так же не глядя на Чудовище. Её пальцы сжали вилку так, что металл больно впился в кожу.
– Как тебе твои покои, подходят? – спросил он, и в его тоне вдруг прозвучала какая-то деловая, почти светская нота.
– Более чем, – выдавила она, но свой же голос показался ей чужим, словно прозвучал издалека. – Я… никогда не видела столько платьев и украшений. Не знаю, куда это всё надевать.
– Можешь никуда не надевать, это всё не обязательно. Выбирай, что захочешь, – спокойно ответил он, чуть сощурив взгляд, будто удивляясь.
Наступило молчание, нарушаемое лишь потрескиванием огня в камине и редкими глотками Чудовища из кубка. Ясна чувствовала, что должна хоть что-то сказать, спросить, лишь бы разбить нависшую тишину и напряжение неведомого. Воспользоваться моментом. Она посмотрела на него и тут же отвела взор, не выдержав напряжения янтарных глаз.
– Вижу, у тебя вопрос вертится на уме, – произнёс он. – Спрашивай, не томи.
– Зачем… я здесь? – прошептала она. – Чего вы от меня хотите?
Он опустил свой кубок, тот звякнул о дубовый стол.
– Чтобы разделить со мной ужин да составить компанию в беседе. Ты гостья. Не пленница, не жертва. Разве только обстоятельств. – Чудовище произнес последнюю фразу не столь колко, сколько иронично и даже жалостливо, что придало Ясне смелости задать следующий вопрос.
– Я видела в саду оранжерею… Если она пустует, могу я заняться ею? – спросила она быстро, опасаясь, что смелость иссякнет. Даже не закончив свою фразу, Ясна собирала в голове объяснения, почему именно она может хорошо ухаживать за растениями, рассказы о большом опыте в этом деле и аргументы в пользу того, что ей нужна отдушина и какое-то хоть мало-мальски полезное для души дело.
Он замер, и она почувствовала, как его внимание обострилось. Он даже наклонил свою голову чуть ближе к ее части стола.
– Ты разбираешься в растениях? – наконец спросил он. В его голосе прозвучал неподдельный, живой интерес.
– Да. Дома я…
– Хорошо, – он перебил ее, откинувшись на спинку массивного кресла, которое скрипнуло под его тяжестью. – Можешь заниматься оранжереей, если тебе интересно. Разумное предложение. Согласен. Осмотришься – скажешь, что тебе для этого потребуется.
С этими словами он поднялся. И тень от звериной фигуры накрыла всю дальнюю часть зала.
– Доброй ночи, Ясна.
Он вышел, шаги Чудовища быстро затихли среди коридоров. Девушка сидела одна за огромным столом, среди полусъеденных блюд, и впервые за весь день почувствовала не страх, а неожиданное, щемящее облегчение. Получилось… Он разрешил. У неё будет своё пространство, своё приятное сердцу дело.
Ясна вышла из трапезной с легкой, почти наивной радостью в душе, которая быстро кончилась, когда она вскоре заблудилась в поисках лестницы. Свернув куда-то не туда, упёрлась в тупик. И здесь она увидела массивные кованые железные двери. Они были старыми, почерневшими, но узор на них четко виднелся: переплетающиеся стебли лозы, шипы и бутоны заморских цветов. Оттуда, из-под дверей, доносился звук. Негромкий, ритмичный. Сперва казалось, что похоже на стучание, но затем она различила мерное механическое дыхание: низкий шипящий вдох… и такой же выдох, с лёгким вибрирующим стоном. «Вдох-выдох. Вдох-выдох».
Ясна замерла, завороженная этим гипнотизирующим, не живым звуком. Что это? Гигантские кузнечные мехи? Часы? Дыхание самого замка? На секунду ей показалось, что дверь вибрирует в такт этому ритму. Она отшатнулась и побежала прочь, наверх, в свои
