Не трожь мою ёлочку, дракон! - Саша Винтер

Любой разумный дракон спасал бы свою шкуру, но я не двигаюсь.

Потому что знаю — я нужен Валери здесь. Стерний — минерал из россыпей Селиморских гротов. Его держат в любом замке Кайра, чтобы помогать обмороженным людям, согревать тех, кого застал шторм. Среда агрессивная, но человеческое тело согревает до самого нутра. Будто прогревает изнутри. А для драконов, чья кровь и так горячее человеческой, стерний несёт вред — мучительно обжигает кожу, оставляя ожоги.

Для людей — спасение от ледяной смерти. Для драконов — страдания. Умереть от него невозможно, но ожоги потом будут заживать несколько дней даже с драконьей регенерацией.

И я бы выбрался из воды, но Валери не просто человек, она попаданка. У неё душа, которая не была рождена в Этерии и не держится в теле достаточно крепко, как у местных. Особенно теперь, когда она связана со мной.

Мне нужно оставаться рядом, будто мы одно тело, чтобы её душа не улетела в астрал. Я её якорь. Единственный. Поэтому я позволяю стернии разъедать собственную кожу, ощущаю, как вспухают ожоги, терплю боль, но не ухожу.

— Держись, снежинка, — прошу я одними губами, обтирая её руки, грудь, лицо. Тёплая вода смешивается с холодом её кожи — словно две стихии встречаются в битве. — Вместе мы справимся.

Она не двигается. Но грудная клетка едва-едва поднимается. И это даёт мне силы терпеть дальше.

Эстель, моя прекрасная, умная Эстель, возвращается с небольшой закупоренной банкой.

— Я принесла мазь от ожогов, милорд, — говорит она, но не смотрит на меня.

Потому что понимает, что со мной происходит, и уже принесла мне спасение от проклятых ожогов.

Но мне не нужна ни помощь, ни жалость. Мне нужно только одно — чтобы Валери выжила.

Дверь купальни открывается, и входит Фэрин.

Этот гад выглядит так, будто только что перелетел полмира, но всё равно умудрился остаться элегантным мерзавцем, каким был всегда.

Его волосы — серебро с переливами перламутра, глаза — как два серых минерала.

— Не ожидал, что когда-нибудь увижу тебя в чане с кипятком, — произносит он с насмешкой. — Да ещё и обожжённого стернием. Витерн, это красиво. Самопожертвование на грани идиотизма. Ей повезло.

— Она моя истинная, — глухо говорю я. — Которую я только что вынул из моря и вернул к жизни. Но эта жизнь угасает.

Фэрин хмыкает.

— Да я понимаю. Ты говорил, — бросает он. — Не мог не отметить твой героизм.

Он приближается, и его аура касается Валери будто мягким серебристым плащом.

Её дыхание чуть выравнивается.

Фэрин касается висков Валери обеими руками, не сжимает, держит прижатыми пальцы, закрывает глаза. Потом открывает и выпрямляется.

— Давай работать, — говорит по-деловому. — Состояние критическое.

— Я и без тебя это знал, Фэр! — взрываюсь я на мгновение. — Ты можешь помочь?

Он чешет серебристую голову.

— У неё лёгкие как решето с камнями, — тянет он с досадой. — Закупоренные проходы. Я не успею их восстановить, она задохнётся раньше.

У меня внутри всё обрывается.

— И что? Я буду смотреть, как она умирает? — пытаюсь держать голос ровным, но он всё равно подло сипнет.

— Я помогу, — успокаивает меня Фэрин. — Сначала надо выиграть время, — продолжает он сосредоточенно. — Я законсервирую её состояние, и пока она будет в коме, восстановлю повреждённые ткани магией.

Во мне просыпается такая яркая надежда, что я забываю про боль от ожогов.

— Что тебе нужно? — спрашиваю хрипло.

— Для начала переложить её туда, где она сможет находиться долго и получать уход, — Фэрин оглядывает купальню, многозначительно намекая, что тут не место.

Эстель уже открывает дверь в мою спальню. Я решительно встаю, воздух кусает обожжённую кожу, но я не обращаю внимания. Наклоняюсь, вынимаю из воды Валери и переношу в спальню на свою кровать. Сразу укрываю одеялом.

Мира настраивает артефакт огня в камине, чтобы горел сильнее.

— Мне нужен таз с водой и растворённым в ней порошком синей пастыли, масло лунного перца, и… — он оглядывается и щёлкает пальцами. — Есть в замке артефактный камень Тихой Ночи?

— Да, — я киваю и уже поворачиваюсь к служанкам. — Всё есть. Мира, Эстель. Вы слышали.

Они убегают за необходимыми вещами. Таз я набираю ему сам в купальне, ставлю на тумбу рядом с кроватью.

— Отлично, — бросает Фэрин и снимает камзол. Принимается закатывать рукава. — Камень будет держать стабильность. Остальное сделаю я.

Я перевожу дыхание.

— Что ты за это хочешь, Фэрин? — спрашиваю я наконец.

— Ох, Витерн… — он поднимает угол губ, взгляд снова насмешливый. — Это будет стоить тебе услуги. Сочтёмся.

— Сочтёмся, — бросаю я.

Служанки приносят всё необходимое. Валери всё ещё холодная, но кожа местами розовеет. Стерний работает.

Фэрин бросает в воду пастыль, затем макает в неё руки по локоть, затем выливает на ладони каплю масла. Растирает и принимается водить пальцами по воздуху, вырисовывая руны, которые мне неизвестны.

— Если бы бы я не видел в тебе врага, — произносит он тихо, — сказал бы, что ты хороший муж. Но, к счастью, я врач и должен быть объективным.

— Как твоя… жена? — сглатываю. — Ясмина?

Он внезапно смягчается.

— Прекрасно, — нежная улыбка трогает его надменные губы. — У нас двое драконят. Слава Этерии, ни один не похож на тебя.

Я закатываю глаза. Мы вместе ухаживали за Ясминой Гроускрик. И поссорились на этой почве, даже выходили на дуэль. И я победил, но Ясмина выбрала Фэрина. В результате мы оба остались с незаживщими ранами на эго.

Внезапно дверь моей спальни открывается. Заходит Дэйнарин — всё в нём ледяное и яростное. Он ещё не остыл после боя.

— С Сомбраэлем покончено, — сообщает он. — Их корабль ушёл на дно. Никто не сбежал. Угроза на острове устранена.

Он переводит взгляд на Валери, на мою обожжённую кожу. Когда он видит Фэрина, его глаза на мгновение округляются, но он быстро берёт себя в руки.

— Но тех, кто нанял их… — продолжает он переключившись на меня. — Мы пока не знаем. А раз так, нападения на твою женщину продолжатся.

Я смотрю на Валери. И вдруг вижу, как у неё вздрагивают ресницы. Она приоткрывает глаза.

— Аэ… риос… — шепчет она еле слышно. — Я знаю… кто.

Все в комнате замирают. Я не дышу.

— Всё… — договаривает она, выдавливая слова с невероятным трудом. — Всё записано в моём дневнике… Аркана Серва…

И она снова проваливается в сон.

— Ты ведь знаешь, о каком дневнике речь, Аэр? — спрашивает Дэйн.

Да. Я знаю. О том самом, с которым она почти никогда не расставалась. Пора узнать