След Чайки - Броня Сопилка
Нет, для сомнений поводов было более чем достаточно. Чего только стоили определения «нечеловек», «существо», «способности её вида». Фила Шеннона – с его иномирским составом крови и повышенной регенерацией, и вообще мага, хотя это-то вряд ли проявлялось в теле без души, – ещё можно признать «другим видом». Но сама она была простым человеком – сотни раз разбивала коленки в кровь – в обычную алую, иногда перемешанную с пылью. Тем более, она в детстве в госпитале валялась полгода – уж там-то анализов из неё наделали выше крыши. Признать её «другим видом»? За глаза, что ли? Бред. Но…
Кто же может быть вторым пациентом, кроме неё?
Кого ещё могла знать Натали? Знать и любить…
На кого больно смотреть маме?
Что не стоит брать близко к сердцу? С кем мать может больше не увидеться, если состоится «контакт» и «пришельцы заберут своих»?
И самое главное, что могло подвигнуть обычную семью пойти в этот супертайный «ОВНЕК», кроме того, что их дочь и сестра…
Думать дальше не хотелось. Хотелось просто перечислять доводы в пользу своей теории (скорей уж надежды). Вот, например, «блю скай севен» со сбивающей Фила с толку семёркой, которую можно переводить в комплекте с небом. Седьмым небом. «Синее седьмое небо» – весьма символичное название для проекта по установлению контакта с синекровными пришельцами с небес, не так ли?
И вообще, ну должно же ей повезти, хоть в чём-то?!
Впрочем, грешно жаловаться на невезение, если она до сих пор жива, и это после всего, что с ней случилось. Но от этого ещё больше хотелось верить в чудо.
Таксокар припарковался у здания Центрального госпиталя. Лина удивленно вздернула бровь – здесь она когда-то лежала в коме, и здесь же, если верить Сэшандру и инфосети, находились тела Лины Ковальски и Шеннона после падения. До того, как первую отключили, а второй якобы пропал. Значит, их даже не перевозили никуда? Неужели у «ОВНЕК» контора тут? Интересно, на каком этаже? Небось, на несуществующем тринадцатом? Во всех небоскрёбах тринадцатый этаж отсутствовал, ибо суеверные людишки отказывались там жить. А уж лечиться – и подавно. Зато для таинственной конторы по внеземным контактам – самое то.
Впрочем, заходить в здание девушка не планировала. Выяснила, где держат «пациентов», кто бы они ни были, – и хорошо. Теперь быстренько исследовать побережье, найти нульку, узнать у привратника айди мира, и прыгать за подмогой по известным корам.
И так умудрилась засветиться, ярче некуда – сунулась прямо в логово спецагентов. Впрочем, наглость второе счастье, и до сих пор её не вычислили по камерам «Диадемы» только оттого, что наглости такой не ждали. В конторе же к камерам наверняка прилагаются бдительные наблюдатели. Им так просто глаз не отведешь. А у неё осталось всего пять кристаллов.
Можно, конечно, выйти на «контакт», но Лина не чувствовала себя… уполномоченной что ли? – говорить от имени Ассоциации Скитальцев и раскрывать их тайны. Как бы сама Ассоциация её не аннигилировала за длинный язык, заодно оторвав хвосты и выщипав перья Ники и Ворону, потерявшимся наставникам нерадивой ученицы (или это ученица потерялась у нерадивых наставников?). Прикидываться же инопланетянкой ещё хуже, погорит уже на отсутствии космического корабля.
И в любом варианте придется бежать из мира, так и не выяснив его айди. И то – если успеет – сбежать-то. Так что – всё. С местонахождением конторы определились, а дальше идти – только со Скитальцами. Благоразумие – наше всё. Может ещё и ректора Академии прихватить, как ни как родственник, и не последний маг.
Но пока Лина рассчитывалась с водителем таксокара, семейка так и не зашла внутрь.
Кто бы сомневался, что виной задержки была Ташка.
Таль. Талечка. Она так и осталась маленькой растяпой и капризницей, которая всех смешила своими выходками. Она одна не отказалась от Лины, хотя, наверняка, доводы против неё были железобетонными, если даже маму удалось убедить. Это согревало сердце, даже если это всего лишь очередной каприз сестры.
Или она по растяпству своему не прислушивалась к железобетонным доводам.
Маленькая мечтательница. И растяпа, да.
Лина не удержала улыбки, глядя, как Ташка пытается отцепить от бордюрного столбика тот самый вязаный шарф, который в июне вообще неуместен.
Этот шарф был первым, что связала Лина в своей жизни. Она так увлеклась волшебством творения чуда из обычных ниток, что вязала до утра. Увы, первый шедевр стал и последним. Шарфик вышел корявым, с непонятным рисунком – то ли петух, то ли олень (сейчас он и вовсе напоминал взъерошившего хвосты Дайра) – и горе-мастерица, изучив результат ночных трудов, собиралась честно его выбросить и никогда не прикасаться к спицам. Второе намеренье она в жизнь воплотила, а вот с первым не срослось. Пока Лина отсыпалась, в её комнату пробралась Ташка, обнаружила чудовищный шарф и оторвала его себе в подарок.
Этот шарф оказался первой вещью, за которую они с Сашкой подрались. Потом помирились, конечно, но братишка вечно дразнил сестру, называя шарф страшным (и не греша против истины), а малявка лишь высовывала язык и говорила, что он завидует. Лина даже предложила связать ещё один такой, – но мелкий гордо отвернулся, заявив, что «это» может нравиться только дефчонкам. Тогда она вздохнула с непередаваемым облегчением – вязка очередного шедевра была бы диким подвигом с её стороны.
Лина снова засмеялась от мысли, что сестра до сих пор не выкинула эту жуткую вещицу, хотя лет десять уже прошло, не меньше.
– Не тяни! Кому сказала! Нитку вытянешь – прибью! – шипела Натали на брата.
Лина подошла максимально близко и наблюдала за родней. Сердце рвалось от печали, из-за невозможности прикоснуться, обнять, поговорить.
Глаза наполнились влагой, затянувшей всё туманной пеленой.
Казалось бы, протяни лишь руку…
– Держись прямо за мной, – раздался шепот у самого уха.
Девушка дернулась от неожиданности, сморгнула слёзы, зажмурилась и снова открыла глаза – Натали стояла совсем рядом.
А Фил молча костерил свою замечтавшуюся занозу:
«Как знал, нельзя тебе к ним идти!»
– Только перед первой дверью – чуть правее, за плечом, перед второй – наоборот левее, – деловито инструктировала сестра, пока Сэш, которому она доверила отцепить несчастный шарфик, распутывал нитки. – А потом всё время чётко за мной.
«Не вздумай! – протестовал Фил. – Она заманивает тебя. Она у них явно что-то вроде эссета! Помнишь, как
