Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская
Пока суд да дело — принялась за завтрак.
Итак, если рассчитывать на одну-две порции, у нас: яйца, колбаса… здесь такого не делали, но зато было жутко вкусное вяленое мясо со специями — сойдёт. Сыр — есть. Какая вообще жизнь без сыра? Масло есть, и не какие-нибудь, а натуральное, оливковое… Или у них тут нет оливок? Неважно, на вкус и запах — оно самое.
И, конечно, зелень. Непривычно выглядящая оранжевая петрушка, синенький укроп и золотистый сочный сельдерей. Ну, это сейчас скорее для баловства, для украшательства.
Здесь не было привычной мне тёрки, но я быстро приспособила под нее небольшой плотный лист железа, проплавив бытовыми нагревательными артефактами нужные дырочки и заострив края.
Голь на выдумки хитра. Жаль, своего Кальцифера, как у Хаула, нет! Есть в ожившем очаге своя прелесть. Ничего, может и на моей улице говорящая плита попадется. Что там у нас?
Нарезать мясо на тонкие ломтики и натереть на тёрке, сыр — следом. Крупновато, ну да ладно.
Следом в другую посудину идут яйца. Я ловко разбила первое — предпочту приготовить яйца по очереди. Взбить, немного молочка, размешать, снова взбить до густой аппетитной пенки.
К счастью, здесь не было нужды растапливать печь — этого бы я уже не пережила, да и кто позволит в студенческой комнате?
— Поменьше камень грей! — Шикнул нажейго. — А то спалишь наш завтрак!
— Советник из тебя, — пробормотала я недовольно.
Но послушалась. Смазать сковородку маслицем, залить яйцом, обжарить получающийся блинчик пару-тройку минут. Так, а теперь переворачиваем блинчик на другую сторону. Вот, другое дело, можно и начинку в дело пускать!
Я полюбовалась на чудо маготехники — ровную золотистую корочку. Вдохнула яичный аромат. Выложила на мой будущий "блиноомлет" тёртого мяса и сыра.
— А теперь ловким движением руки, очень ловким движением пальцев блинчик становится коробочкой со вкусняхами, — пробормотала.
И осторожно согнула его лопаткой по бокам, придавив на несколько секунд. Потом экзекуции подверглись верхняя и нижняя части "блина". Ловко прижав их лопаткой, я выждала ещё тридцать секунд, перевернула получившуюся тарталетку, и поджарила ее с другой стороны.
— Первый пошел! — Скомандовала. — Лапы и хвосты прочь, не жрать, брысь!
Жемчужный комок света на столе стал нестерпимо ярким, а я принялась за следующий "подарочек". Сделаю штук восемь, с запасом.
Потом порежу зелень и повялю немножко местные томаты и курли, овощи, похожие на баклажаны, — их можно положить сверху.
— Фэйчи — нечисть, — тем временем оживлённо шипел Смолли, — по легенде они родились из капли крови богини Зимы, которая смешалась с кровью Хранителя этого мира, когда они повздорили.
О да, как я понимаю этого хранителя. От такой богиньки с ума сойдешь. Но молчание — золото, Лиска. И я промолчала.
Руки продолжали порхать и делать знакомую работу.
— Они действительно считаются хранителями знаний — тащат эти знания отовсюду, — явно копируя кого-то, проурчал змейство, — и магией весьма одарены. Они считались священными существами у древних заклинателей, делились своей силой и знаниями. Про удачу — недокасс-суемо, — махнули на меня хвостом и хищно принюхались, — но вс-се может быть.
— А что он там про женщин-то говорил? Маги самок у фэйчи крали? А зачем? — Полюбопытствовала.
И едва не упала, услышав.
— С-сабыл, что ты неуч. У всех священных рас-с есть двуногояс-с форма. Они больш-ше люди, чем с-сами человеки. А "с-существа" — это лишь именование. Фэйчи — дитяс-с бош-шественной крови. И богиня былас разгневана, когда с-стало известно, что ее с-слобных деток перебили.
— Так он… Он ребенок! — Ошарашенно прошептала, глядя, как пухнет и разбухает жемчужный ком.
Одна секунда. Вторая. Третья.
Мой источник пронзило тепло. На столе сидел, болтая длинными голыми ногами, никак не младенец, а очаровательный, стервец, юноша!
Диковатой, диковинной красоты. Черные растрёпанные волосы, разноцветные глаза, тонкий нос, пухлые губы и золотая кожа с узором перьев.
Бам! — Надгробной плитой скрипнула где-то в дверь.
— Или живо в птицу и в карман — или станешь трупом! — Зашипела сама едва не лучше змейса.
Мое бедное сердце дрожало зайцем, на лбу выступила испарина, а от страха затряслись руки. Я не готова объяснять Эль-Шао голого мужика на его кухне!
Юноша скривил губы, нахохлился очень по-птичьи — и явно приготовился завопить. Начинаю понимать тех, кто не любил фэйчи.
Но в этот момент до нас донеслись быстрые шаги.
Раз — и на столе замерла статуэтка. Два — и она у меня за пазухой. Три — и я деловито поджариваю овощи на сковороде.
— Пахнет… вкусно, — раздался задумчивый, хрипловатый со сна голос.
Вэйрин Эль-Шао в одних штанах замер в кухонном проёме, жадно втягивая ноздрями воздух.
— Садитесь, господин маг, откушайте. Завтрак не такой изысканный, как вы привыкли, но…
Договорить я не успела.
Меня властным жестом отстранили в сторону и направились в сторону стола. Ша Вэйрин щурился. Как кот, которому поставили миску сметаны — и он идёт на запах.
Сел с царственно-спокойным выражением лица, плотной белой салфеткой ухватил себе сразу пять яичных квадратиков и положил на тарелку.
— Куда столько? — Слабо возмутилась и махнула рукой. — Ешьте, ещё сделаю.
И я сделала. Ещё пять — просто на всякий случай, вдруг Дэйлун заглянет? Мне двух хватит.
— Вкусно, — повторил мужчина, умяв, как будто ужинал в изысканном ресторане, три квадратика-конвертика, — не думал, что такая простая пища может быть настолько интересной. Видимо, каждое изделие очень сильно зависит от настроения мастера.
Он пытался помириться? Подлизывался? Или просто говорил, что думал?
Я молча вышла, сходила в свою комнату, перепрятала сверкающую статуэтку — и вернулась.
Надеюсь, я не найду по возвращению голого парня в своем шкафу или в ящике для нижнего белья и полотенец.
— Ешь, — мне милостиво пододвинули тарелку с тремя яичными квадратиками и присыпали сверху зеленью и овощами. Своими руками!
На какое-то время на кухне воцарилась умиротворяющая поедательная тишина.
Я не знала, что сказать мужчине, который перевернул мою и так не слишком спокойную жизнь с ног на голову. В голове было пусто.
— Я знаю, что ты искала информацию в библиотеке, — прозвучали громом среди ясных вкусностей откровения, — Дэй за тобой почистил.
— Шисюн Лун просто прелесть, — протянула я, и ожесточенно растерзала ножиком кусочек яичного квадрата.
А что, шисюн — обращение вполне уважительное. Мол, мой старший братец соученик, я тебя смертельно уважаю и низко кланяюсь, — правда не в ножки.
— У тебя рациональный склад ума. Ты умеешь искать и понимаешь, что именно искать, — я подняла голову.
Голос Вэйрина Эль-Шао… эти низкие нотки, вкрадчивые
