Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

Темные ртутные глаза смотрели на меня в упор. В его лице проскальзывали, как у большинства эль-драгхо, азиатские черты. Чуть суженные и вытянутые уголки глаз. Бледная светлая кожа. Строгий профиль. Тонкие сухие губы.

Пальцы… красивые, длинные. С отливающими серо-стальным отблеском когтями.

Его ладонь накрыла мою так стремительно, что я дернулась от неожиданности.

— Очень лестно слышать, но я не припомню, чтобы мне запрещали искать важную информацию о новом для меня мире и месте, где я проживаю, — мой голос не дрогнул.

— Учитывая, что ты и читаешь пока с большим трудом… Я поражен твоим упорством, госпожа Ли Ссэ, — изогнулись темные брови.

Смешно. У снежного блондина темные брови…

— Я не буду твоим врагом, Ли Ссэ, — его лицо стало серьезным, взгляд похолодел, — если ты меня не вынудишь. Но я не отпущу тебя. Смотри…

Он вдруг ловко ухватил нож — и ударил себя лезвием по руке. Я даже не успела остановить этого сумасшедшего!

Левую руку прошила неприятная тянущая боль. Я машинально схватилась за нее — и замерла под пронизывающим взглядом.

— Нажейго, полотенце, — приказал моему змейству этот… Ненормальный! Сударь, да вам лечиться и лечиться, в палату к Наполеонам!

Мой капризный и самоуверенный змей повиновался мгновенно. Раз — и полотенце в зубах тащит, а оно едва ли не больше него самого.

— Вот так. Ощутила? — Тяжёлый взгляд пригвоздил к стулу. — Я знаю, что ты не веришь в нашу связь. Вам, чужакам, вообще сложно даётся вера в магию. Может, поэтому по воле богини вы появляетесь не у нас, а на другом континенте. У нас вы бы стали рабами — и из-за дерзкого языка, и из-за лени, и из-за неспособности принимать мир таким, какой он есть. Не нужно пытаться ничего менять. Особенно, там, где вы ни священного зверя не понимаете.

Он не отпускал мою руку. Только чуть сильнее сжал пальцы — и смотрел. И под его взглядом горечь мешалась в груди со злостью. А потом — со светлой благодарностью и глухим раздражением.

В чем-то я готова была с ним согласиться.

Его пальцы выскользнули из моих. Мужчина молча стёр кровь с руки и одернул рукав формы. На коже стремительно зарастала царапина.

— Мы связаны, — повторил он, — умрёшь ты, девочка, умру и я. А ты будешь ощущать мою боль. Если я погибну, — оценивающий взгляд, — теперь, может, и выживешь. Но можешь и умом повредиться.

Бархатная сталь голоса уколола.

— Я, — голос звучал хрипло. Как бы с этой мыслью мне переспать? — поняла.

— Рад, что это так, — Вэйрин Эль-Шао отвернулся к окну. Забранные в тугой хвост волосы царапнули мое лицо, — прошу тебя не забывать об осторожности, Ли Ссэ. Ты слабо понимаешь происходящее, хоть и смогла сделать кое-какие правильные выводы.

— Прошу вас не испытывать мое хрупкое терпение и глупое женское любопытство, — пропела, одергивая платье.

Он смотрел. Как ткань облегает мои бедра. Как она струится по ногам. Как подчеркивает небольшую грудь.

Но я не видела в глазах желания — лишь лёгкий прохладный интерес.

— Если мы вынуждены действовать вместе, — я задавила вспышку раздражения, — быть может, вы, наконец, поделитесь со мной тем, что может вам — нам — угрожать?

Нас разделял стол.

На миг на кухне воцарилась лёгкая, но густая, плотная тишина. Хоть режь ножом.

Как статуя замер Вэйрин Эль-Шао. Только глаза манили и переливались, сверкали. Вдруг в них вспыхнуло что-то донельзя яркое и живое. То, что заставило меня потянуться вперёд, поддаться этому очарованию.

Мои ладони оперлись о стол. Я сглотнула, сжала зубы.

Он даже не нравился мне. Я должна была его ненавидеть, а не прослеживать тонкие светлые шрамы на шее. Может, именно он тут главный злодей?

— Я… — он открыл рот. Задвигались губы. Несколько прядей упали на лоб. Не так уж безупречен, — ещё не настолько доверяю вам, госпожа Ли Ссэ. Вы взбалмошны, и неизвестно, что ещё можете устроить, при всей благодарности за спасение моей жизни.

Я закусила воздух. Возмущённо зашипел что-то Смолли, аж полотенце выплюнул, труженик.

Возникло ощущение, как будто меня сосульками закидали.

Я не сделала ничего, чтобы заслужить такое отношение, правда же? Не скалься мне, воображаемый фэйчи, в чем мать родила!

— Вы умеете налаживать отношения, господин бывший Глава заклинателей. Или кто вы есть на самом деле, — прошипела, понимая, что мне далеко до их хваленой невозмутимости.

— То есть вы совершенно честны со мной и ничего не утаиваете? Если сейчас вам дадут портал в Академию ледяных пределов — не забудете немедленно о всех своих обязательствах и не ринетесь туда, как там говорят? Сверкая ногами? — Вэйрин сел. И невозмутимо потянул к себе на тарелку седьмой яичный квадратик.

— Пятками, — выдохнула, сжимая кулаки.

Да, он прав. А кто бы на моем месте остался здесь, к великим снежным небесам?

— Заканчивайте есть. Мы должны успеть позаниматься перед первой парой, — величественно кивнули мне.

Серебристо-снежные волосы подчеркнули спокойную бледность лица.

Мне вдруг стало нестерпимо стыдно и неловко. Ведь он тоже спас мне жизнь. Пусть из-за него я и попала во все эти переделки.

Унижение — вот, что выводило меня из себя.

— Так не давайте себя унижать, — раздался насмешливый ответ.

Я сказала это вслух! Растяпа.

— Хорошо, — как взрослая и безукоризненно воспитанная юная госпожа, я постаралась взять себя в руки. Я только недавно говорила себе, что получила даже слишком много, — непременно воспользуюсь вашим любезным советом, ши Вэйрин.

— Приятно иметь с вами дело, госпожа Лис-сэ. У вас дивный цвет лица, когда вы пытаетесь не поперхнуться от злости, — пропели в ответ.

Что?! Я ослышалась?

Я резко подняла голову. Эль-Шао почесывал блаженно шипящего нажейго. И тот ни слова бранного ему не сказал, мелкий предатель.

— А у вас такая аристократичная бледность, что я гадаю, не прикладываетесь ли вы к чьей-нибудь шейке из гастрономических побуждений, — не осталась в долгу, вспомнив о вампирах.

И прикусила язык. Скромнее, Лиска!

— Готовить у вас выходит лучше, чем подбирать остроты. С такими умениями вы наживете себе только огромное количество желающих пощекотать ребра клинком, — тонко усмехнулся мужчина, поднимаясь, — но уж никак не статус бессмертного заклинателя, — таковых единицы. Пока ваш путь скорее можно назвать путем несовершенствования.

Отодвинулся стул с грохотом. Похоронным.

— Жду вас в комнате для медитаций через десять минут, — сухо проинформировали меня.

Безупречная осанка. Закрытый взгляд. Холодная, снежная красота. Ледяная ярость.

Он пошатнулся лишь на миг, когда был