Ведьмы пленных не берут - Наталья Викторовна Маслова
Тогда она сделала нечто совершенно непредсказуемое.
— О, какая досада! — её звонкий, насмешливый голос прозвучал так громко, что несколько человек рядом обернулись. — Мне кажется, я уронила свою перчатку! Прямо в фонтан! Это фамильная реликвия, понимаете?
Не дав никому опомниться, она грациозно подошла к фонтану, мило улыбнулась окружающим и… сунула руку по локоть в вино.
— Карла! — ахнула какая-то придворная дама.
Но моя закадычная подруга уже вытащила руку. В пальцах она сжимала не перчатку, а мой промокший, но всё ещё целый свиток. Она ловко спрятала его в складках своего платья и, делая вид, что смотрит на несуществующую перчатку на другой руке, шепнула мне, проходя мимо:
— Продолжай. Я займу их, — поле чего повернулась к лорду Фенрику, громко сказала:
— Кажется, я ошиблась! Она была на мне всё это время. Как глупо с моей стороны! Но вино… такое ароматное. Не могли бы вы, милорд, налить мне чуть-чуть? Прямо отсюда, из фонтана, для смелости!
Лорд Фенрик, ошеломлённый, но не желающий ударить в грязь лицом перед такой дамой, взял чистый бокал с подноса слуги и зачерпнул почти до самого края. Карла взяла бокал, поднесла к носу, сделала вид, что смакует аромат, и отпила крошечный глоток.
— Восхитительно! — объявила она на весь зал. — Настоящая кровь земли! Вы все должны попробовать этот божественный напиток!
Её выходка сработала как лучшая диверсия. Сначала несколько дам, потом и мужчины, заинтригованные, потянулись к фонтану. Образовалась небольшая очередь. Растерянные слуги начали разливать вино всем желающим. Фокус внимания сместился. Контролировать, кто и сколько выпил, стало невозможно.
Я выдохнула. Гениально. Рисково, безумно, но гениально. Она не просто достала свиток, а создала точно дозированный хаос, в котором наша подмена растворилась бы без следа. Что важнее всего, она выпила первой. Если бы в фонтане что-то осталось, она стала бы живым доказательством, что это — не яд. Я видела, как в момент, когда её губы коснулись бокала, она сделала незаметный выдох. Почуяла чары лёгкого очищения воздуха. Она не проглотила ни капли.
Пока зал веселился вокруг фонтана, я встретилась взглядом с Эларионом.
Он сидел на своём месте, но его безупречная маска дала трещину. Лёгкая бледность, напряжённые скулы, взгляд, который метался от Карлы к фонтану и обратно. Он видел, как его тщательно выверенный план: тихое, контролируемое отравление конкретных людей, превращается в публичный фарс с всеобщей дегустацией. Он не мог это остановить, не вызвав подозрений. Пальцы принца сжали кубок так, что костяшки побелели.
В этот момент Карла, закончив свой спектакль с вином, направилась прямо к нему.
Она шла медленно и грациозно, как хищница. Каждый её шаг заставлял замирать сердца у тех, кто оказался рядом. Интриганка остановилась перед низким помостом и сделала глубокий, почти дерзкий реверанс.
— Ваше Высочество, — её голос был сладок, как мёд, и остёр, как бритва. — Позвольте поблагодарить вас. Такого… великолепного праздника я не видела уже слишком давно. Вы умеете создавать атмосферу.
Эларион замер. Он был пойман в ловушку собственного этикета. Игнорировать её — значило проявить грубость. Ответить — означало вступить в игру, правила которой диктовала она.
Он встал. Медленно, стараясь сохранить достоинство.
— Леди Мэльронн, — его голос звучал ровно, но я уловила в нём лёгкую хрипотцу. — Рад, что вы развлекаетесь. Надеюсь, наше вино пришлось вам по вкусу?
— О, более чем! — она сделала шаг ближе, сокращая дистанцию до неприличной для формальной беседы. — Оно обладает таким… характером. Сначала — сладость и лёгкость, а потом — внезапная, пряная горчинка. Прямо как некоторые люди, вы не находите?
Она смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде была такая смесь восхищения, вызова и насмешки, что даже я, зная её, на мгновение смутилась. Эларион дрогнул. Его взгляд скользнул по её лицу, по линии шеи, упёрся в сверкающий корсаж… и застрял там. Он был мужчиной, пусть и подлым. Карла в эту секунду была воплощением всего, чего можно желать и чего одновременно стоит бояться.
— Возможно, — выдавил он наконец. — Но я предпочитаю вина… с более предсказуемым вкусом.
— Как скучно, — протянула она, томно вздыхая. — А я вот обожаю сюрпризы. Особенно те, что случаются на самом интересном месте. Как, например, сейчас.
Она обвела взглядом зал, где гости, забыв о формальностях, смеялись, разговаривали, пили вино из фонтана. Атмосфера из чопорно-торжественной превратилась в почти карнавальную. План Элариона по тихому захвату власти лежал в руинах, и он сидел посреди этого хаоса, бессильный что-либо изменить.
— Кажется, праздник удался, — сказала Карла, и в её голосе прозвучала неподдельная радость. — И всё благодаря вам, Ваше Высочество. Вы настоящий мастер… неожиданных поворотов.
Это было слишком. Та самая роковая последняя капля. Я увидела, как в глазах Элариона что-то надломилось. Страх, ярость, отчаяние — всё смешалось в один клубок. Он потерял контроль. И, как любое существо, загнанное в угол, он сделал единственное, что мог придумать в панике, чтобы хоть как-то вернуть себе положение, выглядеть победителем в глазах окружающих.
Он резко шагнул вперёд, схватил Карлу за руку. Не грубо, но твёрдо, демонстративно. После чего громко, так, чтобы слышали стоящие рядом, произнёс:
— Несравненная Карла! Ваша красота и дух покорили не только вино, но и моё сердце. В этот знаменательный день, перед лицом всего двора, я прошу у вас величайшей чести… Согласитесь стать моей будущей королевой!
В зале воцарилась гробовая тишина. Даже фонтан будто перестал журчать. Все замерли, не веря своим ушам. Король и королева смотрели на сына с откровенным ужасом. Лорд Фенрик выронил бокал. Хрусталь разбился о каменный пол, и этот звук прозвучал как выстрел.
Карла широко раскрыла глаза. Сначала в них было притворное изумление, потом — искрящееся веселье. Она засмеялась. Звонко, беззаботно, так, что эхо разнеслось под сводами.
— О, Ваше Высочество! — воскликнула она, выдернув руку. — Какая прелестная шутка! Вы хотите сделать меня королевой? Но я же ведьма! И, кажется, уже обещана другому. Очень упрямому, рычащему… и, должна признаться, куда более искреннему в своих намерениях джентльмену.
Она произнесла это так, будто отказывала ему в очередном танце, а не в
