Разрушенная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш
— Что значит «не хочу быть с тобой»? — сквозь зубы произнес Сирил.
Я была готова. Готова к новой боли. Я вытерплю ее. Выдержу. Как выдерживала раньше. Теперь я знала, почему я ее терплю. Потому что я — это я. И неважно, как меня зовут. Я вытерплю ее ради себя. Ради того, чтобы сохранить себя. Ту, которая… которая вызвала желание у… настоящего чудовища, которое лечило мои раны.
— Нет, милая, — прошептал Сирил, хватая меня за волосы. Он поцеловал меня в висок. — Я знаю, о чем ты думаешь. Ты думаешь, ты снова сбежишь? Да? Ты ведь сбежала? Сбежала, чтобы причинить мне боль… И я ее прочувствовал. Ты… ты дала мне важный урок. Потерять тебя — это больно. Очень больно… И я не хочу больше терять тебя. Никогда… Поэтому…
Он стащил меня за волосы с кровати и потащил по коридору.
— Я знаю, ты одумаешься и больше никогда меня не бросишь… — слышала я голос, а я даже понять не могла, куда он меня тащил. Открыл комнату, которая всегда была закрыта, сколько я себя помню.
Я часто ходила мимо этой двери, даже не зная, что там. Да меня это мало интересовало.
В комнате была кровать, удобства и умывальник.
Сирил схватил наручник и приковал меня к стене. Длины цепи хватало ровно настолько, чтобы я могла дойти до кровати или до удобств.
— Ты… — задохнулся Сирил, гладя меня по волосам. — Теперь ты, любовь моя… никогда не уйдешь… Ты меня не бросишь… Ты одумаешься. Я знаю… Ты будешь здесь, и я буду спокоен… Я принесу тебе еду… Ты ведь проголодалась?
Я была в таком шоке, что словами не передать. Я дернула рукой, чувствуя, как по каменному полу прозвенела цепь.
— Видишь, — шептал Сирил, а я уперлась рукой в его грудь, чтобы оттолкнуть. — Ты дома… Я… люблю тебя… Сейчас принесу поесть… И твои украшения…
— Ты сошел с ума! — задохнулась я.
— Нет. С ума сошла ты! — произнес Сирил. — Ты! Ты бросила меня! Сбежала! Заставила… заставила пережить всё это… Но больше я тебя не потеряю! Никогда…
Он закрыл дверь, а я почувствовала, как силы мне изменяют.
Я присела на кровать, глядя на старую спинку кресла. Белье пахло сыростью, но было дорогим. Под пальцами холодным скользнул чуть влажный от сырости тонкий шелк.
Моя рука взяла подушку, а я решила подложить ее себе под голову, как вдруг увидела какую-то надпись… Надпись, нацарапанную на дереве. На спинке кровати аккуратно лежал маленький острый осколок тарелки.
«Вайлира», — прочитала я кривые буквы, спрятанные подушкой.
Я провела пальцами по буквам, чувствуя, как подрагивает рука. Вот, значит, какая любовь неземная была у него с Вайлирой. И вот почему она умерла так рано…
Та, которую я ненавидела. Та, которой я завидовала… Она сидела здесь. Как теперь сижу я. А за что? Что она сделала?
И вот сейчас мне стало страшно.
Это была не игра.
И не то, что я подумала с самого начала. Не попытка казаться хорошим, чтобы усыпить бдительность.
Я неправильно поняла его. Я подумала, что он снова хочет загладить свою вину, как тогда, когда чуть не убил Талиссу… Но нет… Это другое… Это… та самая одержимость. Только уже не портретом. Мной.
Словно набат ударило это слово: «мной».
Я поймала себя на мысли, что за эти годы у меня были моменты слабости, когда я еще надеялась, что смогу получить хоть каплю его любви. Той самой, в которой я очнулась в этом мире. Если буду соответствовать идеалу, то сейчас я осознала. Идеал сидела здесь. Она была здесь. И в этом вся его любовь.
Дверь открылась, и вошел Сирил. Он принес еду.
— Вот, тебе нужно покушать, — произнес он, присаживаясь на кровать.
— Жирной свинье есть не полагается, — с издевкой произнесла я, глядя на ложку. — Ты сам об этом говорил. И не раз. Давай будем честными. Ты отучил меня есть. Ты наказывал меня за еду…
— Я сказал! Всё изменилось! — Сирил смотрел на меня, протягивая ложку к моему рту.
— Она же была здесь, да? Твоя драгоценная Вайлира? Которой ты мне тыкал всю нашу совместную жизнь! — спросила я, глядя на ложку. Я вспомнила пальцы в десерте… И внутри что-то сладко простонало. Я сумасшедшая!
— Неправда, — произнес Сирил.
— А это тогда что? — спросила я, показывая царапины на спинке. Мне не страшно. Больше нет страха.
Он сглотнул, глядя на кривые буквы.
— Она сама виновата. Я любил ее. Больше жизни, — произнес Сирил, яростно бросая ложку в тарелку, да так, что брызги бульона достали даже до меня. — Но она сбежала… Как моя мать! С любовником!
— Вот оно что! — усмехнулась я. — И после этого ты стал ее любить и ценить! Теперь понятно!
Теперь я вспомнила. Однажды я слышала про то, что мать Сирила, леди Уитмор, сбежала с любовником. Однажды под покровом ночи. Был скандал. Она не вернулась. И Сирил воспитывался с отцом. Но тогда я не придала этому значения. Тут, если послушать на балу, такие истории всплывают, что диву даешься.
Но сейчас правда вскрывается, как гнойная рана.
«Ты должна была задуматься раньше! Откуда мужик может знать объем талии жены? Рост, вес, объем бедер? И эти дотошные детали? А Сирил знал. Наизусть. Подойди к любому на балу и спроси. Уверена, что такими вопросами мужчины не заморачиваются! А Сирил знает. Всё досконально. Каждый жест, каждый взгляд», — пронеслось в голове.
Вот это и должно было меня насторожить. Не портрет над камином. Нет. Брак продлился год, а он знает такие детали, о которых мужчины всю семейную жизнь не задумываются.
Впервые за все время я не чувствовала ненависти к Вайлире. Я была уверена, что Сирил любил ее, но теперь я понимаю, что лучше бы ненавидел. Его любовь страшнее ненависти. Он наказывает каждую женщину за побег матери.
«После того, как его бросила мать, он хочет контролировать всё!» — словно вспышка запоздалого озарения пронеслась в голове мысль.
Он хочет контроля.
Тотального контроля.
Считать каждый шаг. Каждый удар сердца. Каждый сантиметр на талии.
И наказывает за
