Царская гавань, или Складские истории - Екатерина Леснова
Тот, хвала местным божествам, сам того не зная, помог мне, подтвердив, что иногда на пороге смерти люди теряют память. А поскольку баронесса Лисерская, то есть я, практически умерла, то и память может никогда не восстановиться. Но все равно с Гаяной следует быть осторожнее. Я же не знаю, вдруг здесь попаданок на костер отправляют?
О мире я практически ничего не знаю, кроме того, что он немного похож на царскую Россию девятнадцатого века. Здесь есть дворяне, монархия, простолюдины победнее, какое-никакое купеческое сословие, медицина и наука. Но есть и существенные отличия: магия, которая наравне с наукой плотно вплетена в обычную жизнь. Такие выводы я смогла сделать из разговоров няньки, которая имела обыкновение бурчать себе под нос, а еще разговаривать со своим племянником достаточно громко, чтобы я их слышала.
Лекарь приходил каждый день, спрашивал о моем самочувствии, проводил какие-то манипуляции, но пока, вот жалость, никаких визуальных эффектов от пресловутой магии я не увидела, а очень хотелось. Парень водил руками с сосредоточенным лицом, чему-то кивал, что-то тихо шептал, а потом также задумчиво отходил от постели.
Постепенно, но мне становилось легче. В один из дней я даже смогла с помощью Гаяны добраться до ванной комнаты, чтобы нормально сходить в туалет, а не, стыдливо краснея, использовать для этих целей что-то вроде утки. Женщина обхватила меня своими крупными руками, закинула одну руку на плечи, подперла бедром и повела меня, еле переставляющую ноги, к заветной дверке с правой стороны комнаты.
– Няня, я справлюсь.
Комнатка была крошечной, только керамический унитаз, которому я обрадовалась, как родному (А вдруг бы тут было что-то другое?), маленькая раковина и что-то вроде душевой кабины.
Гаяну я стала называть няней, заметила, что женщине это обращение привычно, значит настоящая Анна так и звала свою помощницу, язык не поворачивался назвать ее прислугой.
Няня глянула хмуро, но отпустила и прикрыла дверь. Я дрожащими руками держалась за раковину и смотрела на не свое отражение. Да, я совершенно точно заняла тело той девушки из сна-видения.
Темные волосы, сейчас тусклые и взлохмаченные. Приятное лицо, яркие голубые глаза, хорошая фигура. Анна явно моложе меня лет на десять, наверное ей около двадцати, вряд ли больше.
Я все вглядывалась и пыталась осознать, что это теперь я, вот такая. Не та, что была с короткой стрижкой, с ямочкой на щеке, простая женщина, а вот эта утонченная молодая девушка. Глаза налились слезами, но я стиснула раковину, запрокинула голову и не дала ни слезинке пролиться. Случившегося не изменить, нужно постараться освоиться здесь. Ну, хоть имя обычное, как наше, такое легко запомнить и привыкнуть.
Открыла кран, вода, чистая и прохладная, освежила лицо, помогла убрать ненужное напряжение. Мне пока рано нагружать себя далекоидущими планами, нужно хотя бы понять, как обстоят дела сейчас.
Анна сказала, что квартира съемная. По мне, так отличное жилье, но я уже несколько раз слышала от Гаяны, что это дешевое жилье. Интересно, какое же тогда дорогое, где Анна, то есть я, жила раньше и почему не живет сейчас.
Нянька пока ещё держалась настороже, поэтому ее рановато расспрашивать, но в доме ещё есть мальчишка – племянник няни. Ребенок куда легче поверит в то, что хозяйка память потеряла. Вот с него и начнем.
Случай представился через два дня. Мне полегчало настолько, что я смогла одеться и выйти из комнаты, дойти до кухни. Оказалось, что из приличных комнат была только моя спальня и небольшой кабинет, где меня и нашла Гаяна. Остальная часть квартиры, располагавшейся в доходном доме на втором этаже, в более плачевном состоянии. Кухня с облупившейся печкой, у которой виднелась кладка, но с дровяной плитой с двумя конфорками. Стены с выцветшими и в разводах бумажными обоями, начавшими отставать под потолком, который не белили несколько лет, и он покрылся серой пылью.
Вторая комната, в которой спала Гаяна и тот мальчик, выглядела также уныло: кровати, старые пыльные обои и потолок, выцветшие шторы и желтоватый тюль. Была еще третья, узкая, вытянутая, как пенал, с таким же узким окном. Там стояла кровать, шкаф и тумбочка. Она пустовала. Но! В свое время я жила ещё в более худших условиях, так что пока не видела ничего страшного. Да, не хоромы, но и крыша не течет, и из окон вроде не дует! Даже свободная комната есть.
А за окном, кстати, осени. Листья уже пожелтели, но еще не полностью осыпались. По мощеным улицам гуляют дамы и кавалеры, прямо как сошедшие с картин. Женщины в длинных платьях, некоторые с турнюрами. Мужчины в шляпах, среди которых попадались и цилиндры, с тростями, в хорошо пошитых костюмах. Но, помимо богато одетых людей, встречались и попроще: мальчишки в простых штанах, рубахах и плотных куртках; мужчины, одетые явно в рабочее, женщины в платьях и передниках, некоторые с убранными под косынку волосами. Я и сама отметила, что мой прошлый гардероб стоит позабыть и следует навсегда попрощаться с джинсами, да хотя бы с брюками. Здесь женщины носят юбки, и точка. Хорошо, что без корсета.
Платья у Анны были разные, многие застегивались спереди, что меня несказанно обрадовало, так как принимать помощь от посторонней женщины мне пока что точно будет неловко, и это может меня невзначай выдать. Вообще с гардеробом повезло, на какое-то время точно хватит, тут даже теплый полушубок был.
На кухне тепло почти так же, как и в моей спальне. Зато в остальной квартире значительно прохладнее. За окном шел дождь, и прохожие украсились зонтами, а еще было ветрено, потому что эти самые зонты из рук то и дело вырывало или выгибало. Ну и погодка!
Я присела на выдвинутый и единственный стул со спинкой, остальная мебель у стола представлена простыми табуретками, выкрашенными в коричневый цвет. Гаяны на кухне еще не было, но, судя по тому, что в большой кастрюле что-то аппетитно булькало, она вот-вот должна снова вернуться. А вот мальчишка сидел тут, настороженно смотря на меня из-под густой челки, и что-то мастерил небольшим ножиком из толстой палки.
– Здравствуй, Алким, – мило улыбнулась я смотрящему волчонком мальчику. – А где Гаяна?
– Доброго здравия, госпожа. – Он чуть оттаял, оглянулся на дверь в коридор. – Тетя вышла за хлебом. Сейчас придет, и будем обедать.
– Как твои
