Царская гавань, или Складские истории - Екатерина Леснова

Такой простой вопрос явно вызвал удивление. То ли Анна не разговаривала с ним, то ли нельзя аристократам с простолюдинами болтать.

– Н-ничего вроде бы, – с запинкой ответил малец. – А вы как себя чувствуете? Тетушка сказала, что болели тяжко.

– Да, Алким, болела, еще до конца не поправилась.

– Ну, вы это… – Мальчик шмыгнул носом и принялся дальше ковырять свою поделку, не глядя на меня. – Выздоравливайте. А то нам без вас никак.

Алким понял, что сказал что-то лишнее, и втянул голову в плечи, но я сделала вид, что ничего не слышала.

План по расспросу только с виду казался идеальным, а по сути же, вот так с ходу я никак не могла придумать, с чего начать. Я ж вообще ничего не понимаю, не знаю и не пойму, как себя вести!

– Алким, а давно мы тут живем и почему? – наконец смогла я вычленить более-менее понятный вопрос из тех, что толкались в моей голове.

Мальчик бросил на меня взгляд, но снова опустил его на свою заготовку, болтая ногами под столом. Значит, не так и насторожен, стесняется, скорее всего, или удивлен, что я вот так запросто с ним заговорила.

– Дык, поди месяц уже. Вот аккурат, как вас сводный брат с мачехой из дома выставили, точнее не пустили после поездки, так и пришлось туточки квартиру эту снять. Тетка Гаяна говорит, что можно было и еще подешевле, не убудет, да только вам здесь понравилось, и по вашим делам близко. А вы что же, вовсе ничего не помните?

Алким уставился на меня с таким детским любопытством, светившимся в его карих глазах, что невольно вызвал улыбку.

– Почти совсем ничего. Мне, Алким, болезнь тяжело далась, думала, и вовсе не выживу. Спасибо лекарю, что помог выжить.

– Ага, мастер Ивадин очень хороший маг, а берет совсем немного, да и простых горожан лечит, хотя мог бы за дворянами только смотреть.

Алким снова примолк и зыркнул на меня, опять лишнего сболтнул. И неудивительно, ему лет десять, а то и меньше, в таком возрасте трудно язык за зубами держать.

– А за что же меня брат с мачехой выставили?

– Вы и этого не помните?!

Я покачала головой, а мальчишка тяжко вздохнул, но все же сообщил:

– Не знаю, что у вас случилось с ними, да только дворня говорила, что по документам батюшка ваш, упокой Спасительница его душу, все родовое имущество оставил им, а вам только крохотная часть досталась.

Что-то такое я и предполагала по обрывкам разговоров Гаяны. Она, сама того не замечая, периодически принималась причитать или ругать тихо-тихо какую-то Кларисску с Гришаткой да тяжело вздыхала об Аркадии Петровиче.

– Ну, вы в такое не поверили, конечно, поскандалили крепко, вся дворня слышала, как вы ругались на крылечке, да, наверное, даже прохожие на улице! А после злющая… – Он запнулся и покраснел. – То есть разозлились сильно, комнаты эти нашли да принялись по законникам ходить, правду искать. Пока только не нашли, видать.

Алким замолк.

Выходит, что Анну оставили без средств к существованию и наследства? Вот этот момент надо прояснить как можно скорее, потому что я ни черта не понимаю ни в местной валюте, ни в экономике, ни в законах, да и вообще ни в чем! И как это сделать? А кстати, читать-то я смогу или как?

– И что сказали законники?

– Да ничего хорошего, – внезапно наш секретный разговор прервал голос Гаяны, – только деньги потратили, которых и без того осталось совсем немного.

Женщина стряхнула капли дождя с зонта и пристроила его возле теплой печи сушиться. Затем скинула плотную накидку и повесила на крючок все там же, у печки.

– Ни один пока не готов тягаться с мачехой вашей да сынком ейным. Правильно, все деньги-то вашего батюшки у них, так что и правда внезапно за ними оказалась. Нету, говорят, доказательств, что ваш отец не сам так решил! Вот и весь сказ. А те, что могли бы хоть что-то сделать, вам не по карману, да и не быстро это. Где ж это видано, чтобы родную дочку оставил покойный ваш батюшка без серебрушки, что одни только склады завещал в порту рядом с Царской гаванью. Да только что толку, если тех складов всего два ангара, туда и войдет-то груз с двух судов, да и только, – сокрушенно покачала головой женщина, принимаясь разогревать еду да помешивать варево в кастрюле.

– И они совсем не приносят доход?

Нужно пользоваться добротой Гаяны, пока она сама готова рассказывать.

– Да какой там доход, – махнула та рукой, а после взяла да и переставила варево на стол, подложив подставку.

Под крышкой оказалось густое рагу, которое пахло просто великолепно.

– Батюшка ваш планировал их подремонтировать, чтобы вмещали гораздо больше грузов или и вовсе продать после. Те ангары он купил дешево, когда один из владельцев попал под суд у тайного приказа, там доходный бизнес быстро развалился, да и слава дурная о них пошла.

– Это какая такая дурная слава может удобное место оставить не удел? Если оно удобное.

– Да место то как раз хорошее, Царская гавань же рядом, дворяне швартуют свои корабли и яхты. Но говорят, что местная портовая шайка там промышляет, покоя никому не дает.

– Но ты же говоришь, что там Царская гавань, значит и охрана должна соответствовать, да и за порядком тщательно следить.

Логично же: где богатые, там и деньги, и местная полиция.

– Ну, портовые шайки – это вообще отдельная головная боль тайного приказа с царским сыском. Сыскари, почитай, каждый день там и дозором ходят, и ловят там кого-то постоянно, да и покойники регулярно появляются. Чего ж удивляться, если это самый крупный имперский порт?

Гаяна за разговором не забывала продолжать накрывать на стол. Она вытащила простые тарелки без узоров, разложила рагу, придвинув к каждому, нарезала хлеб и запеченное мясо. Я сперва подумала, что она для меня станет где-нибудь в комнате накрывать, но женщина лишь на секунду запнулась, глянула на сидящую меня и все же подала тарелку и приборы.

– Так вот, возле Царской гавани, говорят, обитает одна из самых хитрых, жестоких и неуловимых банд столичного порта. Вроде их Восьмиконечными зовут. Но правда то или нет, не скажу, не знаю. – Женщина покачала головой, присаживаясь. – Слухов вокруг этого полно.

Мы приступили к еде, потому что держаться дольше не было сил. Алким так вообще смотрел то в тарелку, то на меня глазами, полными мольбы. Видимо, мне нужно было начать первой, что я и сделала