Хозяйка фиалковой долины - Оксана Лаврентьева
— Послушайте, эта брошь действительно моя, я её не крала! — как можно спокойнее заявляю я охране. — На самом деле я ровейна. И это может подтвердить мой кучер, который ждет меня в карете.
Не успела я закрыть рот, как оба охранника разразились гомерическим хохотом.
— Посмотрите на неё! — все еще давясь от смеха, выдавливает из себя охранник, который осмелился меня лапать. — Если ты ровейна, то я тогда сам король!
Эта шутка так понравилась его напарнику, что он чуть ли не свалился от смеха. Другой его тут же поддержал, и они вновь принялись гоготать…
— Почему вы мне не верите?! Моя карета стоит у входа на ярмарку, отведите меня туда! И не пойду я ни к какому позорному столбу, вы не можете наказывать меня за то, чего я не совершала!
Я с вызовом смотрю на охранников.
— Люцион, ты видел когда-нибудь у ровейны такие руки? — явно надо мной глумясь, замечает наглец в форменном камзоле.
Я невольно опускаю взгляд и смотрю на свои ладони…
Вчера я полдня наводила чистоту в своей комнате.
Я с легкостью могла поручить выполнить эту грязную работу кому-нибудь из слуг, но не стала этого делать.
Не имела я такой привычки. К тому же, мне тоже хотелось внести свою лепту в облагораживание дома Дагтаров. Вот я вчера и скоблила до одурения деревянный пол, а потом оттирала многовековую грязь с мебели с помощью уксуса и воды.
Никаких защитных перчаток в Греордании и в помине не было, поэтому мои ручки сейчас выглядели не лучшим образом.
— Но я ровейна, и это моя брошь! — отчаянно бормочу я, стараясь не расплакаться.
— Какая брошь?! Люцион, ты видел у неё какую-нибудь брошь? Я — нет! Да, ты хотела своровать какую-то безделушку у скупщика, но мы тебя вовремя поймали.
Я сразу же поняла, куда он клонит. Ведь стоило только охранникам меня схватить, как скупщика и след простыл. Видимо, ушлый лавочник не рискнул с ними связываться. Испугался, что его могут заподозрить в скупке краденного.
— Думаете, я это так оставлю?! Вам придется вернуть мне мою брошь! — Я вмиг забываю о страхе. Меня буквально накрывает праведное возмущение, и я решаю идти до конца…
Не удивительно, что это очень не понравилось охранникам. И если до этого момента я могла рассчитывать на снисхождение, то сейчас об этом можно было уже забыть.
— Шагай, шагай, — произносит один из самых бесчестных охранников на свете и грубо толкает меня в спину. — До вечера покрасуешься на столбе позора, а дальше посмотрим, что с тобой делать.
— А ведь она и на самом деле красотка. Её бы приодеть…
— Ты что, Люцион, влюбился в эту воровку?!
— Я к тому, что кому какое дело до этой крестьянки? А она могла бы скрасить нам эту ночь…
У меня аж кровь застыла в жилах. И если до этого момента я и голову не могла поднять от стыда, то сейчас мне было уже плевать на то, что обо мне подумают люди.
Надрывный крик вырвался из моей груди, и его тут же унес ветер.
Наказание последовало незамедлительно: я тут же получила такую оплеуху, что едва не потеряла сознание…
Гладкий деревянный столб, обточенный временем и людскими спинами, впивался в затылок. Меня так сильно к нему прикрутили, что я даже не могла пошевелиться!
Словно стая стервятников, меня окружали любопытные зеваки. Один из них, толстяк с глазами полными похоти, с наслаждением меня рассматривал. Он шарил взглядом по моему телу, останавливаясь на каждой детали.
Боже, как я могла оказаться в такой ситуации?!
Моя рубашка из дешевой ткани, которая еще недавно нравилась мне за свою простоту, теперь казалась мне грубой и подчеркивающей мое унижение.
Проходящие мимо меня люди шептались, а на их лицах читалось презрение вперемешку с любопытством. Так что стыд, страх и безысходность — все это смешалось для меня в один непрекращающийся кошмар…
В изнеможении я прикрыла глаза. Не смогла больше смотреть на эти ухмыляющиеся рожи…
— Элиза?! — послышался вдруг из толпы такой знакомый мне мужской голос. — Что здесь происходит?!
Глава 32
Нет, только не это!
Увы, случилось то, чего я так боялась: передо мной стоял Бастиан Фоске. И у него было такое выражение лица, будто он видел меня впервые.
Хотя, в таком виде он меня точно никогда не лицезрел. И уж тем более, ему и в голову не могло прийти, что когда-нибудь я окажусь на позорном столбе.
Не успела я отойти от шока, как виконт уже стоял возле меня. Его взгляд прожигал насквозь, и от стыда мне хотелось провалиться сквозь землю.
— Элиза, — выдыхает он снова, все еще не веря в происходящее. — Я надеялся на то, что просто обознался. Но это и на самом деле ты!
— Многоуважаемый ровейн, к позорному столбу нельзя подходить так близко. Вы загораживаете собой эту воровку! — с опаской произносит охранник, который ждет не дождется наступления ночи…
— Воровку? Ты сказал воровку?!
Я никогда еще не видела виконта таким злым. Даже когда он с упоительным торжеством бросал мне в лицо фразу «твой отец вовсе не граф Альтомир, а проклятый всеми Эсхил Дагтар», то даже тогда в нем не было столько праведного гнева как сейчас.
— Но многоуважаемый ровейн, она точно воровка! Эта крестьянка хотела продать скупщику краденную брошь! Да такую, какие носят лишь богатые ровейны!
Я стояла ни жива ни мертва.
Несомненно, Бастиана послали мне небеса. Ведь только ему было под силу вытащить меня отсюда и спасти от двух подонков, которые задумали поразвлечься с беззащитной крестьянской девушкой.
Но радоваться такому избавлению мне почему-то совсем не хотелось. Ведь моим спасителем был тот, кого я желала видеть сейчас меньше всего на свете!
— Элиза, только не говори мне, что ты согласна с этим обвинением! — Виконт вопросительно смотрит на меня.
Я же упорно молчу, потому что не придумала еще такой лжи, которая бы удовлетворила Бастиана.
Но мне это и не потребовалось. Каким-то непостижимым для меня образом виконт понял, о каком украшении шла речь.
— Многоуважаемый ровейн, неужели вы её знаете?! Может, она работала на ваших полях? — с надеждой в голосе спрашивает у Бастиана один их охранников. Ведь он явно в замешательстве и не понимает, что
