Не трожь мою ёлочку, дракон! - Саша Винтер

— Ну конечно, Игнис, — закатываю глаза. — Куда же без фирменной язвительности, да?

— Какой есть, Валери, — невозмутимо парирует он.

— Ты едкий как натр! — бросаю и тут же жалею, что использовала слово из своего мира. — Если ты забыл, я была не в состоянии слушать твои колкости последние пару дней.

— Ты и сейчас не в состоянии, но это тебя никогда не останавливало, — шуршит Игнис. Я фыркаю. Он доволен.

Я раскрываю его на середине, сажусь на кровать, укрываюсь одеялом и делаю глубокий вдох.

Воспоминания, пришедшие в бреду, всё ещё жгут внутри. Лорд Даркстоун. Сералина. Контрабанда. Смерть настоящей Валери. И… дневник отца.

Если Игнис хранит то, что я записала… я должна это прочитать.

Я ощущаю пальцами узор переплёта.

— Аркана Серва, — шепчу тихо, будто стены могут подслушать.

Игнис вибрирует, будто вздохнул. На страницах непонятные символы меняются. Превращаются в понятные мне слова.

Сердце замирает. Я читаю. Страница за страницей. Это правда, за которую Сералина меня убила. Грязная, тяжелая, ранящая.

Но я должна знать всё.

45. Правда, которую невозможно вынести

Валери

Игнис лежит у меня на коленях, тёплый, будто внутри него бьётся маленькое живое сердце. Страницы уже не шуршат — они дышат настоящей Валери. Той, которая была до меня.

Слова врезаются под рёбра.

«Я слышала Сералину. Она сказала: «дороги теперь мои». Значит… она знала о поставках ещё до смерти отца».

«Если со мной что-то случится — это будет не случай».

У меня немеют пальцы. Воздух в комнате густеет, будто стены втягивают его внутрь себя.

Я читаю дальше.

«Она смотрела на меня так, будто решила: одной Тэллер меньше — порядок станет чище».

Ещё строка.

— Читай, Валери, — комментирует Игнис. — Я записал больше, чем ты успела.

Мне тут же вспоминается, как он задокументировал лекцию по драконьим семьям Кайра, и даже слегка улыбаюсь, хотя по коже бежит дрожь.

Следующая строчка, видимо, от самого Игниса, которая меня просто убивает напвал:

«Ну что, она мертва? Следи за ней, Чин! Если яд от Седрика не подействует, я раздобуду другой», — так сказала леди Сералина служанке, пока я была мертва».

Я перечитываю это вслух и спрашиваю:

— Эта строчка. Зачем ты её записал? — голос дрожит.

— Если бы твой брат нашёл дневник, он знал шифр и узнал бы правду.

— А почему я не сообщила о том, что узнала Дэриану? — рождается у меня закономерный вопрос.

— Он был в отъезде, ты просто не успела, — трагично говорит анимар.

Мир хрустит. Это нельзя показывать Аэриосу. Он сразу поймёт, что я попаданка. Нельзя даже заикаться о том, что за тайну хранила настоящая Валери. Иначе мне не объяснить свои знания. Становится так страшно, что хочется выть.

Вспоминается Сомбраэль, которые сожгли дом Хелвинов. Их, скорее всего, наняла Сералина, чтобы разделаться со мной, когда узнала о моём побеге. И они всё ещё идут по моему следу.

Я встаю резко, так что стул едва не падает. Прижимаю Игниса к груди, словно могу им защититься. Мне нужно уйти. Бежать. Пока никто не смотрит. Пока Аэриос не пришёл с вопросами, ответы на которые мне нельзя давать.

Я быстро оглядываю свой шкаф, надеваю меховую накидку, собираю в котомку пару платьев. У меня нет ни гроша за душой. Всё, что было с собой, сгорело в пожаре. Но я выберусь и скроюсь.

Я уйду тихо, под покровом темноты. Направляюсь к двери, и она распахивается сама. Прямо передо мной. Аэриос стоит на пороге.

Высокий. Тёмный. Слишком ясный взгляд, скользящий по моему телу, закутанному в мех, и по котомке в руке. Так смотрит дракон, который уже всё понял.

— Валери? — его голос срывается, и мне почему-то от этого хуже. — Что ты делаешь?

Я отступаю. Видимо, слишком резко, потому что он делает шаг вперёд, будто боится, что я упаду.

— Ничего, — выдыхаю. — Я… Неважно.

— Ты бледная как снег у кромки обрыва. Он смотрит на Игниса, которого я прижимаю к себе. Хмурится. Выражение лица становится опасно свирепым.

— Валери. — Он делает шаг ближе. — Скажи мне правду.

Паника поднимается внутри, как волна, которую невозможно остановить.

— Мне нужно уйти, — выпаливаю я. — Срочно уехать с Кайра.

— Что? — его голос становится стальным. — Зачем?

— Потому что… — Я проглатываю воздух. — Аэриос, если ты мне веришь, просто позволь мне уйти.

Я не жду разрешения, пытаюсь пройти мимо него.

— Я не позволю тебе уйти, — выговаривает он, преграждает мне путь. Великие праотцы-драконы, какой же он огромный.

— Валери, — он произносит тихо, но это тишина обжигает сильнее огня. — Ты никуда не пойдёшь.

— Ты не можешь меня удерживать! — голос срывается, дыхание рвётся, горло печёт. — Ты не имеешь права!

Он перехватывает меня за локоть, притягивает к себе. Мягко. Осторожно. Но хватка такая, что невозможно сбросить.

— Я могу, — отвечает он спокойно. — И сделаю.

— Зачем?! — почти кричу. — За мной идёт Сомбраэль. Я — чёрная метка!

— Чёрная метка?! — он смеётся, низко, опасно. — Валери, ты даже не понимаешь, что на самом деле происходит.

— Тогда объясни! — бросаю ему прямо в грудь. — Или дай мне уйти!

Он закрывает глаза на секунду, будто борется с чем-то внутри себя.

Потом открывает и… я замираю. Это не просто взгляд. В глазах Аэриоса окончательное решение.

— Валери, — он голос опускается до хрипа. — Я знаю правду.

Мир перестаёт существовать.

— Какую… правду? — спрашиваю я одними губами, хотя знаю, что не хочу слышать ответ.

46. Я тебе объясню

Аэриос

Я беру ладонь Валери, чтобы успокоить её, но в глазах вижу ужас. Она всё поняла. Я мягко сжимаю её пальцы и чувствую учащённый пульс в каждом.

— Ты не та Валери, которая родилась в Этерии, — говорю я.

Валери застывает, точно сломанная кукла.

— Ты… — её губы бледнеют. — Ты знаешь…

Она отступает, но я не позволяю, обхватываю другой рукой за талию, прижимаю себе. Чувствую её рваное дыхание на плече.

— Да.

— Когда?.. — тихо выдавливает она.

— С того момента, как асперо-соль подействовала на тебя, — отвечаю я тихо, убаюкивающе. — Это яд для попаданцев. Бриана догадалась первее.

Валери почти вскрикивает, вздрагивает.

— Бриана… — сипит. — Она говорила с лордом Харланом.

— Тебе нечего бояться, Валери, — говорю я, почти шепотом. — Не беги. Выслушай меня до конца.

Тьма в углах комнаты сгущается, будто знаменует тяжёлый разговор. Может, он таким и будет, но мне в любом случае надо начать.

Валери дрожит в моих руках. Телом мелко. Но я чувствую, как дрожит её душа, оттого, что её загнали в угол.

И это… выводит