Всеслава - Тина Крав
Она вырвала свой локоть из его хватки и, поскальзываясь на мокрой глине, выбралась на берег. Отжала рубаху, совершенно не обращая на него внимания и направилась в деревню, оставив мужчину одного.
* * *
Тесто не получилось. Слава со злостью отшвырнула комок в сторону разочарованно глядя на то, что в скором времени должно было стать свадебным караваем. Придется начинать сначала. Она потянулась к миске с мукой. Громко хлопнула дверь. Топот босых ног по деревянному пол. В кут забежала Журавушка. Раскрасневшееся лицо и полыхающие гневом глаза.
— Он в город поехал! — прокричала она.
— Кто? — безразличным тоном спросила Слава, собирая со стола муку.
— Жених твой! — бросила сестрица и хватив ее за плечо, рывком повернула к себе. — Что у вас произошло? — прошипела она. — Ведь вчера ночью вроде как ладно было. Через костер прыгали. И потом вас долго не было. Мы с Мирушкой решили, что у вас все сговорено. И Купала благословила ваш союз. — Жура подозрительно прищурилась, — ты что с Усладом раньше была? А жених твой вчера это понял? Поэтому и уехал? Не захотел жены брать?
Слава нахмурилась, пытаясь понять, о чем говорит ее сестра. А потом вспыхнула.
— Нет! Нет! Ни с кем я не была. Ни с Усладом, ни с этим степняком…
— Тогда почему он по утру со своими друзьями в город уехал? Ни слова никому не сказал? Знаешь, что о тебе сейчас в деревне говорят? Мне даже пересказывать стыдно! Это еще хуже, чем раньше, когда ты за Усладом бегала.
— Да не бегала я за ним! — бросила Слава, отворачиваясь.
— Неужели? — Жура вновь дернула сестрицу на себя, и уперевшись кулаками в бока испепеляла ту яростным взглядом. — За Усладом бегала, мы это как-то терпели. Глаза закрывали. Думали, может у него совести хватит, женится на тебе. А ты тут решила Купальскую ночь с чужеземцем провести? Ладно бы с кем-то из наших! А то со степняком! Ты понимаешь, что после этого на тебя ни один нормальный парень не посмотрит? Тебя же волочайкой называть начнут! Ты хоть о чем-то думаешь?
Девушка бессильно опустилась на скамью. Пальцы сжали ткань поневы.
— Мне все равно.
— А нам с Малушой нет! — заорала Жура, — из-за тебя мы опозорены будем. Думаешь после такого нас в жены возьмут? А приданное и подарки как возвращать? Ты о тятеньке подумала?
Измученные бессонной ночью глаза Славы безразлично смотрели на сестру. Сердце странно ныло в груди.
— Он придет на Любомир, — ответила она, поднимаясь и вновь начиная замешивать тесто.
— А если нет?
Бросив полотенце на стол, Слава зло обернулась к сестре.
— И что мне теперь? Пойти удавиться?
Жура шагнула к сестре, яростно сверкая на нее голубыми глазами.
— Знаешь, это было бы лучше всего. По крайней мере позора бы избежали! Да наши бы с Малушкой жизни не губила! А то ей и жениха нашли. И все обговорили, устроили, а ты все гонор свой показываешь. Нет чтобы отблагодарить!
— За что? Ведь не тебя за нелюбого замуж отдают. Не тебя тятенька в уплату долга продал, — закричала в ответ Слава, наступая на сестру.
— Да что ты заладила. Любый не любый! Ты себя видела? Осемнадцать уже, а в девках ходишь, — Жура буквально выплюнула эти слова, — как будто тут у тебя полдеревни на выбор! Знаешь, что Славка. Если твой жених до ночи не вернется, лучше нам тебя не видеть! Сгинь с глаз наших долой и не порть нам с Малушкой жизни. Ясно? Куды хочешь иди, да только не мозоль нам глаза. Сгубила свою жизнь, наши не губи. Выбор у тебя теперь большой. Можешь в город податься. Думаю, там найдешь как выжить. Можешь с Мареной в сговор вступить. Может и примет тебя непутевую. Только здесь оставаться не смей! А то ведь сама тебя к Марене отправлю!
Слава отшатнулась, глядя в искаженное злостью лицо сестры. Она еще никогда не видела ее такой. Да, всякое у них случалось. И ссориться приходилось. Порой могли по несколько дней не разговаривать. Но чтобы желать другому смерти… Слава побледнела и опустилась на скамью. Жура же развернулась и выбежала из избы.
Слава смотрела ей вслед опустошенным взглядом. Поднялась и медленно вышла из избы. Прошла через двор, не обращая внимания на кур и направилась к озеру. Долго сидела на его берегу, глядя на спокойную водную рябь. Когда солнце стало садиться, оглянулась на деревню. Медленно побрела к лесу. Она не знала куда идет. В душе пустота. Ни одной мысли в голове. Просто шла вперёд. Обходя пни, перешагивая через поваленные деревья. Когда солнце село и в лесу стало совсем темно, Слава просто уселась на землю под дубом и, обхватив колени руками, прижалась затылком к неровной поверхности дерева. Долго смотрела в темное небо. Свернулась калачиком тут же и закрыла глаза. Однако сон не шел к ней. Пошатываясь, поднялась и побрела дальше, не разбирая дороги. Зацепившись за края коряги, рухнула на колени, раздирая ноги и руки до крови. Поднявшись, снова побрела дальше. В конце концов совсем обессилев, опустилась на сырую землю, моля Марену забрать ее к себе.
Птичье трели и первые лучи солнца, пробивающиеся через густую листву, пробудили ее от тревожного сна. Слава, приподнявшись осмотрелась. Отряхнула прилипшую к одежде грязь и поднялась. Прекрасно понимая, что возвращаться в деревню нет никакого смысла, побрела вперед, верив вою жизнь богам. И только низкий протяжный вой, раздавшейся совсем рядом заставил ее вздрогнуть и начать резко озираться по сторонам. Сердце подпрыгнуло и бешено забилось в груди. Но ведь волки никогда раньше так близко не подходили к их жилищам. Да и еще не стемнело. Да и вон Даждьбог еще к горизонту не опустился в своей колеснице. Однако необъяснимое чувство страха охватило ее. Снова раздался протяжный вой, но уже с другой стороны. Слава вздрогнула, оглядываясь. Рядом с ней хрустнула ветка, заставив ее вскрикнуть. Между деревьев мелькнула серая тень. За ней еще одна. Слава, пятясь стала отступать, стараясь не выпускать из виду замершие между деревьями серые тени. Странно, мелькнула у нее мысль, почему они такие крупные? Почти
