Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе - Анна Флин

Воздух мгновенно наполняется запахами. Лес. Поле. Что-то терпкое, что-то сладкое. У меня слегка кружится голова.

Сажусь за стол, подгибаю под себя ногу, разглядываю хаос перед собой с выражением опытного менеджера, которому в пятницу вечером принесли задачу со словами «ну это же несложно».

— Сразу предупреждаю, — говорю мрачно, — раньше я подобным занималась только в детстве. И то… там был пластилин.

— Вы справитесь, госпожа, — мягко улыбается Лианна. — Нужно просто вплести символы силы, благосклонности и удачи.

«Просто». Люблю это слово. Оно всегда врёт.

Беру первую ветку. Она ломается с сухим треском.

— Прекрасно, — бурчу. — Похоже у нас будет венок скорби.

Пальцы путаются в лентах. Зелень упрямо торчит в разные стороны, будто протестует. Цветы выскальзывают.

Первый венок выходит… выразительным. В нём есть боль, надлом и экзистенциальный кризис.

— Он отражает моё внутреннее состояние, — комментирую я.

— Венки должны быть аккуратными, госпожа, — осторожно напоминает Лианна.

— Тогда им придётся подождать, — фыркаю.

Плету дальше.

— Лианна, — не поднимая головы, произношу я, — чисто гипотетически. Как вообще получают армии?

Служанка задумывается.

— Земли, — начинает она. — Союзы с домами знати. Клятвы верности. Деньги. Репутация.

— Репутация… — повторяю я, вплетая очередную ленту. — Значит, Сайру нужно выглядеть сильным, перспективным и…

— Надёжным, — добавляет Лианна. — Совет не поддержит того, кто кажется пустым или… слабым.

Я морщусь.

— Он не слабый. Он просто не орёт о себе на каждом углу.

Следующий венок получается ещё более странным, чем первый.

— Значит так, — продолжаю я. — Если я хочу, чтобы знать его заметила, он должен выиграть в турнире.

— Победы привлекут внимание, — кивает Лианна. — Но этого недостаточно. У Альдерика за спиной старые дома. У Элиара — деньги, связи и армия влияния.

— А у Сайра, — выдыхаю я, сжимая ветку, — только я.

В комнате становится тихо.

— Мне придётся переломать этот мир, — рычу сквозь зубы. — Перекроить его под него. Заставить элиту смотреть туда, куда им не хочется.

— Это почти невозможно, — тихо говорит Лианна.

— Почти, — отвечаю я и усмехаюсь. — Но я никогда не была поклонницей слова «невозможно».

Смотрю на венки. Кривые. Неровные. Сделанные руками человека, который не верил в чудеса, но сейчас отчаянно решил одно создать.

— Альдерика и Элиара будет сломать сложнее всего, — продолжаю я. — Они любимцы системы. Им прощают ошибки.

— Они сильные, — соглашается Лианна.

— Значит, — поднимаю взгляд, — мне придётся быть умнее. Или наглее. Или безумнее.

Усмехаюсь. Внутри поднимается странная смесь усталости, отчаяния и азартного огня.

— Венки будут кривыми, — заключаю я. — Зато план… будет смертельно безупречным.

Беру следующую ленту.

И продолжаю плести.

***

Сижу в удобном кресле на возвышенной трибуне — амфитеатре Совета, как здесь это пафосно именуют, — и чувствую себя экспонатом на выставке. Слева и справа такие же террасы, уставленные важными людьми: советники, старые дома, знать и прочая публика.

Чуть выше, под навесом из светлого камня и ткани, располагается ложа Хранительницы. Матушка-королева сегодня выглядит так, будто собиралась не на турнир, а на собственное обожествление: идеальная осанка, холодный взгляд, вокруг — полукруг слуг, каждый из которых готов умереть за её подол. Давит. Вдохновляет. Одновременно.

Нас, девушек, рассадили по пятёркам на противоположных сторонах ристалища — широкого песчаного поля, ограждённого низким барьером. Именно здесь будут носиться рыцари, сталкиваться, падать, терять честь, зубы и иллюзию о бессмертии.

Я сижу с охапкой венков на коленях. Пальцы слегка дрожат, и я делаю вид, что это от ветра, а не от навязчивых, липких мыслей в стиле «а вдруг он вообще не подойдёт», «а вдруг пройдёт мимо, как всегда», «а вдруг ему плевать», «а вдруг я зря вообще здесь сижу». Тревога грызёт изнутри, как мелкий, злобный зверёк: тихо, но настойчиво. Я уговариваю себя не думать, не ждать, не надеяться. Но сердце, предатель, всё равно прислушивается к каждому движению на арене, будто Сайр может появиться просто из воздуха, если смотреть достаточно пристально.

Музыка гремит. Барабаны отбивают ритм, от которого сердце начинает подпрыгивать где-то в районе горла. Флаги десятков домов колышутся над ареной. Сегодня здесь все: каждый дом выставил по нескольку рыцарей, а Белый дом — помимо них — ещё и своих принцев. Кровь правящего рода. Белая кровь. Ну конечно.

Выходит герольд. Голос громкий, поставленный, его же тренировали кричать над полем битвы.

Он перечисляет дома, имена, титулы, заслуги. Слова льются, липкие и торжественные. Публика замирает, когда объявляют первого участника от Белого дома.

Альдерик.

Принц выезжает на коне, словно сошёл с гравюры. Белые доспехи сияют, красный штандарт у седла трепещет на ветру. Забрало поднято — наследник не прячется. Идёт уверенно.

И, разумеется, направляется к противоположной трибуне. К Иаре.

— Принц Альдерик избрал себе фаворитку, — шепчет Лианна, наклоняясь ко мне.

Стискиваю венки так, что листья жалобно хрустят.

Иара улыбается так, будто уже примеряет корону. Она встаёт, склоняется, вешает на копьё принца свой безупречный венок. Идеальный. Симметричный. Как из учебника о рукоделии.

Аплодисменты. Гул. Восторг.

Принц и его противник возвращаются на исходные позиции. На мгновение повисает плотная, вязкая тишина — такая, что слышно, как фыркают кони и скрипят ремни доспехов. Барабаны гремят вновь, медленно, нарастающе, будто разгоняя кровь в жилах.

Старт.

Кони срываются с места, песок летит из-под копыт. Альдерик сидит в седле как влитой — спина прямая, копьё продолжение руки. Его противник, рыцарь дома Вельдран, массивный, тяжёлый, несётся навстречу, будто надеется задавить массой. Удар гулкий, металлический, отдаётся в груди. Копья скользят, щиты сталкиваются. Разворот.

Второй заход — быстрее, злее. Кони почти сталкиваются лбами, доспехи звенят, как колокольчики на похоронах чьих-то надежд. Альдерик смещается в последний миг. И вот уже рыцарь Вельдрана теряет равновесие: копьё срывается, тело выворачивает, ноги отрываются от стремян. Он вылетает из седла и с глухим ударом падает в песок.

Толпа взрывается: крики, аплодисменты, восторженный рёв. Песок ещё не осел, а победа уже очевидна.

— Неожиданно, — бормочу без особого энтузиазма.

Следующий раунд. Кайрен.

Он появляется без лишнего шума, будто не выходит на арену, а просто оказывается здесь — между ударом барабана и выдохом толпы. Конь у него спокойный, выученный, как и сам принц: ни лишнего движения, ни показной бравады. Кайрен подъезжает к нашей трибуне медленно, почти осторожно, словно боится спугнуть чьё-то настроение.

— Принц Кайрен избрал себе фаворитку, — тихо шепчет мне Лианна.

Миалла вскакивает так резко, что её стул жалобно скрипит. Вся натянута как струна, щёки розовеют, пальцы дрожат. Она ловит взгляд принца, и в этом взгляде столько немой надежды, что на секунду даже мне становится неловко за свои ядовитые мысли.

Воздушный поцелуй — неловкий, чуть