Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе - Анна Флин

— Ни в коем случае, ваше высочество, — тут же щебечет Иара, сияя, как свежеполированный кубок. — Вы оказали нам огромную честь.

Я закатываю глаза так медленно, как будто это отдельный вид искусства.

Сайр стоит чуть поодаль. Не смотрит ни на кого. Ни на нас, ни на братьев, ни на поле. Будто он здесь случайно и уже жалеет об этом. Я ловлю его взглядом и смотрю упорно, настойчиво, с надеждой и лёгким отчаянием. Пусть почувствует.

Он, наконец, переводит на меня взгляд.

Я улыбаюсь.

Машу рукой.

Он… лениво отводит глаза.

Без эмоций.

Сердце внутри меня делает неловкое сальто и падает где-то между рёбрами.

— Вот же ты… — выдыхаю сквозь зубы. — Ледяная амёба.

На периферии зрения вижу ухмылку Элиара.

Чего лыбишься?

Альдерика и Кайрена уже облепили девушки. Элиар тоже не остаётся без внимания. Сайр же спокойно отходит в сторону — и ни одна из них даже не дёргается в его сторону.

Отлично.

Самое время.

Делаю глубокий вдох, поправляю шляпу — исключительно для вида, — и решаюсь. Подхожу к нему уверенно, будто именно так и планировала с самого начала. Сердце, правда, стучит где-то в горле, но мы с ним договорились: оно молчит, а я делаю вид, что всё под контролем.

— Глупая игра, правда? — говорю, останавливаясь рядом и чуть наклоняя голову, чтобы поймать его профиль. Спокойный, отстранённый, будто высеченный из белого камня.

Он молчит.

Даже не поворачивается.

Прекрасно. Просто великолепно. Диалог уровня «я и кактус».

— Никогда её не понимала, — продолжаю я, неловко усмехаясь и делая вид, что меня нисколько не задевает это демонстративное молчание. — Бьёшь по мячу… зачем? Для чего? Философия страдания? Или коллективный способ выпустить агрессию, не убивая друг друга?

Он наконец чуть сдвигает взгляд в мою сторону.

— Нет, — коротко отвечает он.

Тон ровный. Без эмоций.

Ну что ж. Уже прогресс. Он хотя бы признал моё существование.

— Не хотите пройтись по саду? — спрашиваю я, сцепляя пальцы за спиной, чтобы не выдать, как сильно надеюсь на положительный ответ. — Здесь красиво.

Сайр смотрит на меня так, будто я только что предложила ему пожевать сухую воблу, запить её тёплой водой и назвать это свиданием. Взгляд медленный, оценивающий и до обидного пустой.

И ровно в этот момент, когда моё самолюбие готовится лечь и умереть прямо на идеально подстриженной траве, рядом появляется Элиар.

— Я составлю вам компанию, — заявляет он бодро, как будто его только что официально пригласили.

— Благодарю, — отвечаю, даже не удостоив его взглядом. — Но принц Сайр уже согласился.

Я жду.

Секунду.

Другую.

Третью.

Очень жду.

— Забери её, — лениво произносит Сайр, переводя взгляд куда-то мимо нас обоих. — Она мне докучает.

Что???

На секунду мир вокруг будто теряет резкость, словно кто-то резко дёрнул фокус. Я моргаю, потом ещё раз, не веря в услышанное. В груди что-то болезненно сжимается — не обида даже, а унизительное, липкое недоумение.

Я перехватываю клюшку поудобнее. Пальцы сами находят баланс, плечо напрягается, тело вспоминает, как выглядит замах. Очень плохая идея, если честно. Для всех вокруг.

— Идём, Эллария, — мягко, но с тем самым нажимом, который не терпит отказа, говорит Элиар, ловко отнимая у меня орудие возможного убийства. Его пальцы скользят по древку, почти ласково, но я чувствую в этом жесте не заботу — контроль. — Подышим.

Он уводит меня в сторону, подальше от взглядов, шёпотов и слишком внимательных глаз. Я иду, но каждую секунду готова вырваться. Шаги резкие, дыхание сбивчивое, в висках неприятно пульсирует.

— Ты зачем появился? — шиплю я, едва мы отходим на достаточное расстояние. Голос дрожит, но я злюсь достаточно, чтобы не дать этому превратиться в слабость. — Мы мило беседовали.

Принц останавливается, поворачивается ко мне медленно, будто смакуя момент.

— Ты про разговор, где ты из кожи вон лезла, а он смотрел в пустоту? — уточняет он с холодной точностью хирурга. — Прости...

Я резко разворачиваюсь к нему. Полы платья взлетают, шляпа съезжает набок, но мне плевать. Взгляд колючий, злой, униженный и слишком живой.

— Элиар, — говорю резко, отчеканивая его имя так, будто это не обращение, а предупреждение.

Он напрягается. Я вижу это по плечам, по линии челюсти, по тому, как на секунду сужаются глаза. Сын Белой Крови не привык, что его имя произносят таким тоном.

— Тебе что надо? — добавляю тише, но жёстче. — Говори прямо. Я не в настроении для игр.

Взгляд Элиара скользит по толпе девушек — лениво, оценивающе, будто он перебирает украшения на витрине. Потом внимание возвращается ко мне. Я физически чувствую этот момент, как прикосновение без рук.

— Видишь их? — голос звучит спокойно, почти равнодушно. — Любая из них будет моей, если я захочу.

Фыркаю, закатывая глаза, и нарочито небрежно машу рукой, будто отмахиваюсь от назойливой мухи.

— Да-да, — тяну я. — Я в курсе, ваше высочество. К чему ты клонишь?

Он делает шаг ближе. Не резко — наоборот, опасно плавно. Тембр голоса меняется, становится ниже, тише, интимнее, будто предназначен только для моих ушей.

— Я говорю о тебе, — произносит он. — Запретный плод сладок. Недоступный — ещё слаще.

Поднимаю подбородок и встречаю его взгляд в упор. Сердце стучит быстрее, но спину держу прямо. Пусть даже не надеется.

— Ах вот оно что, — медленно произношу я, позволяя губам искривиться в усмешке. — Так ты просто бесишься, потому что я не падаю к твоим ногам.

Рука принца ложится мне на талию. Уверенно. Собственнически. Он притягивает меня ближе, и вокруг будто мгновенно становится тише. Девушки замирают, разговоры обрываются, взгляды впиваются в нас с нескрываемой злостью и жадным любопытством.

— Ты вершина, — шепчет он, наклоняясь так близко, что я чувствую его дыхание, — которую я хочу покорить.

Усмехаюсь и слегка отстраняюсь, насколько позволяет его хватка.

— Ой, не ной, — фыркаю я. — Обделённый ты наш.

Элиар склоняется ещё ближе, будто собирается стереть границу между словами и действием.

— Я тоже могу дать тебе корону, Эллария.

Улыбаюсь — медленно, холодно, без участия глаз. Затем стряхиваю с его плеча несуществующую пылинку, демонстративно нарушая момент.

— Как мило, — произношу я сладко. — Вот только у тебя её нет.

На его губах появляется ответная улыбка. Хищная. Уверенная.

— Ради тебя, я займу престол Белого Дворца, — произносит он тише, и в этом голосе больше нет прежней насмешливой лёгкости. — Я никогда не рвался к трону. Мне было удобно жить так, как я жил: удовольствия, свобода, отсутствие ответственности. Я знал, что корона достанется Альдерику после смерти отца, и меня это устраивало. Я не хотел власти.

Он делает паузу, словно сам поражён тем, что