Истинная для воеводы орков - Рада Миртова

— Ты убийца? — доносится до меня низкий рокочущий голос. Такой голос не может принадлежать человеку. В нём слишком много звериной силы. — Или лесная ведьма?

— Ведьма… ведьма… — слышатся вокруг рычащие шепотки, — убей её воевода! убей прямо сейчас, пока не околдовала…

Заставляю себя открыть глаза.

Ой, мамочки!..

Надо мной склонился огромный, просто ужасно огромный орк! Он одной ручищей меня к земле прижимает, а на другую мои волосы намотал.

Выходит, я прямо на него и упала.

И эта ручища, что на груди… она такая массивная, что у него пальцы вокруг моих рёбер ещё до земли достают.

В отблесках костра его зелёная кожа кажется очень тёмной. И клыки торчат!

Ой-ой! Огромные какие! Такими клыками можно и кости перегрызть без труда…

— Говори! — приказывает нависающий надо мной орк.

Разлепляю пересохшие дрожащие губы.

— А… йа…

Ничего не выходит. Ни сказать, ни даже понять, что нужно сказать. Скорее хрип из меня выходит, чем звук.

— Кто ты? Человек живой или…

В тёмных глазах орка решимость и угроза сильного зверя. Он готов победить врага, даже если воевать придётся с потусторонней силой.

— Кровь на вкус попробуй… — рычит кто-то сбоку.

В ужасе дёргаю головой в сторону звука, но намотанные на руку орка волосы не пускают меня.

Нависающий надо мной орк склоняется ниже, и я скулю от страха. Клыки эти приближаются. Сейчас он как сомкнёт их на моей шее.

А он принюхивается просто. Втягивает широкими ноздрями воздух. А потом и вовсе в волосы мне носом утыкается. Ещё раз шумно вдыхает.

— Человек… — глухо рычит он.

— Морок это… — доносится сбоку.

Сердце из груди выпрыгивает. Отчаянно колотится прямо в каменную исполинскую ладонь.

Орк чуть отодвигается, спускается взглядом вниз, от моего лица к своей руке и дальше.

— Да чую я и так кровь человеческую… — произносит он.

Тяжёлая глыба перестаёт давить на мою грудь. Орк убирает руку. Поворачивает ладонь, на которой блестит что-то, ещё более тёмное, чем его кожа.

Неужто, моя кровь?

Бок начинает ощутимо саднить.

Открываю в ужасе рот, когда орк подносит свою ладонь к губам и облизывает, не сводя с меня глаз.

У меня волоски на всём теле дыбом от такого зрелища встают. Страшно, жуть!

Какой же он огромный! Тугие мышцы оплетают мощные голые плечи. Такой одной рукой задавит. Как муху прихлопнет, и всё.

Дышу прерывисто. И рёбра после его ручищи болят, и в боку что-то всё ещё колет и жжёт.

А орк вдруг берёт и дёргает край моей рубахи. Задирает её вверх.

Пугаюсь этого просто до смерти! Сразу вспоминаются рассказы о несчастных замученных девушках.

Не знаю, откуда силы берутся. Словно второе дыхание открывается.

Извиваюсь. Дёргаюсь. Пытаюсь на свободу вырваться. Да только это бесполезно, разумеется. Из хватки орка и крепкий человеческий мужчина не выбрался бы. Что уж о слабой девчонке говорить?

— Пожалуйста, не надо! — молю я. — Не трогайте! Сжальтесь, просто убейте…

4

Меня заставляет замолкнуть явно недовольный рык.

Он громом через тело проносится. Подчиняет. Заставляет замереть и больше не дёргаться.

— У тебя кровь там, — рычит орк. — Надо посмотреть. Если ты всё-таки человек, а не лесной дух, то надо узнать, не глубока ли рана.

Смотрит на меня так сурово и серьёзно. Не возразишь.

Мою рубаху снова тянут вверх. Рёбра холодит свежий ночной воздух.

Зеленокожий великан опускает взгляд на мой живот. А затем берёт и прикасается там, проводит пальцем рядом с местом, где жжёт. И жечь начинает уже от прикосновения. Сильно так. Как от ожога. Даже живот сводит.

Глаза орка почему-то начинают странно блестеть.

— Кожу поцарапала, ерунда, — говорит он. — Лежи, не дёргайся.

Орк отпускает меня, подтаскивает откуда-то сбоку дорожный мешок, тянет за тесёмки, запускает внутрь свою необъятную ручищу и достаёт что-то вроде маленькой кожаной фляги. Зубами вытаскивает затычку, сжимает мешочек и выдавливает себе на ладонь желтоватую, пахнущую травами мазь.

Я и девятисил учуяла, и горькую полынь, и труженик аптекарский. Хорошая мазь.

Всё-таки ослушиваюсь орка и шевелюсь. Приподнимаюсь на локтях, чтобы самой посмотреть на то, как сильно поцарапалась.

На рубахе тёмное пятно. Справа через рёбра линией идёт красный след. Веткой, наверно, полоснуло. Но это не рана, конечно. Так, пустяки.

Орк макает палец в мазь, подносит его к моей коже и быстрым движением смазывает ссадину. На удивление аккуратно касается. Легко-легко.

Прикусываю губу скорее от напряжения, чем от боли.

Он меня полечить решил, прежде чем убить? А может, ему так вкуснее меня лопать будет?

Вглядываюсь в мрачное, суровое лицо уже чуть смелее.

И вдруг ловлю себя на мысли, что склонившийся надо мной великан вовсе не такой уж и страшный.

То есть, страшный, конечно. Огромный, пугающий до жути, но вовсе не уродливый, как мне с перепугу показалось. Черты лица у него вполне гармоничные. Глаза, может, слишком глубоко посажены. Но на нём это смотрится… красиво.

Клыки только картину портят. Из-за них нижняя челюсть вперёд выдвинута.

Орк вдруг к моему лицу взгляд поднимает. Словно почувствовал, что я его разглядываю. Хмурится. Сводит вместе густые чёрные брови.

А затем пахнущий травами палец к моему лицу поднимается. Мягко давит на нижнюю губу, высвобождая её из плена зубов.

В шоке пытаюсь не лишиться чувств. И дёргаться страшно — вдруг разозлится. И бежать хочется без оглядки. Сердце бьётся в груди перепуганной птичкой.

— Живая человечка… — рык орка становится хриплым. — Ни ведьма ты и не дух… и на убийцу не тянешь… мелкая слишком и тощая… откуда ты тут взялась?

Смотрю на орка завороженно. Почему-то его лицо взгляд магнитом притягивает. Несмотря даже на клыки эти…

— Ой… — в шоке шепчу я, когда замечаю, что пугающие клыки медленно втягиваются и уменьшаются.

Ого! А без них ещё лучше. Резкая линия подбородка кажется такой мужественной.

Собственные мысли смущают меня донельзя. В голове всё путается окончательно.

— Откуда ты взялась, женщина? — повторяет свой вопрос орк.

Тянет вниз край моей рубахи, а глаз с моего лица не сводит.

— С дерева упала… — тупо отвечаю я.

Вздрагиваю, когда со всех сторон слышится взрыв громогласного хохота. Я и забыла почему-то, что мы с моим орком не одни. Их же полно тут, других.

Озираюсь по сторонам и втягиваю голову в плечи.

Сидят вокруг костра. Ноги у всех скрещены. Кто-то за бока схватился от смеха, а кто-то и ножи в ладонях сжимает.

Выходит, не только они меня напугали. Я их тоже немножко… удивила, свалившись прямо с неба.

— Митрибор, а помнишь пророчество, которое тебе жрица сделала? — тихо спрашивает один