Истинная для воеводы орков - Рада Миртова

На самом деле и мгновения не прошло. Увидела вдалеке страшных зелёных великанов, обвешанных боевой бронёй, ручку корзины через плечо перекинула, край юбки подобрала, на поясе подвязала и на дерево вверх полезла.

Понадеялась на чудо.

Нюх у орков не хуже слуха. Учуять могут на большом расстоянии. Обычное дерево точно никак не спасло бы. Но вечные деревья такие высокие, что могло и сработать. И листва у них густая и плотная. Волшебная. Не видно через неё почти ничего.

В конце концов, я надеялась, что они мимо пройдут. Думала, пересижу тут, пока из вида не скроются, и домой помчусь, сверкая пятками.

К полуночи добралась бы.

А эти на холм забрались, да и устроили тут прямо под моим клёном привал.

Конечно, место хорошее. Никто незамеченным к ним не подойдёт. Думала, сразу меня учуют, раз мимо не прошли. Но нет. Поводили носами, порычали. К реке спустились.

Я ведь тоже туда ходила. Решили наверно, что я по ней и ушла. Лезть на деревья, проверять не прячется ли там кто — не догадались.

Да они и не добрались бы до меня. Я на самый верх вскарабкалась. Туда, где ветки бы этих мощных, тяжёлых великанов уже не выдержали.

Заняли весь мой холм. Костёр развели.

А я сижу тут наверху, дышать боюсь. Прислушиваюсь к доносящимся до меня обрывкам голосов.

Какие же они у них страшные. Низкие, рычащие и рокочущие. Точно, как у диких зверей.

Сидят душегубы, не уходят. А у меня всё тело затекло уже. Мышцы на руках и ногах сводит судорогой от напряжения.

Солнце к самому горизонту склонилось, и мне так тоскливо стало, что хоть вой.

Не уйдут они! Ночевать тут будут.

Кусаю губы, чтобы не зареветь в голос. И шевелиться ведь нельзя. Услышат шорох — сразу найдут.

Мне их не разглядеть толком. Слишком расстояние большое, и листва мешает. Перед глазами стоят единственные орки, которых однажды издалека в нашем городке видела. Огромные они были, просто жуть. И смотрели так свирепо, что я сразу на другую улицу убежала.

Солнце садится за горизонт, и лес медленно погружается в темноту.

Я от усталости уже тела не чувствую. Ни рук, ни ног.

Зубы стучат то ли от холода, то ли от страха. Я только стараюсь, чтобы это было бесшумно. Уж очень умирать не хочется.

В голову лезут жуткие истории о том, что орки и человечиной не брезгуют. Вот упаду прямо к ним в костёр и сожрут меня тут же уже готовенькую.

А ещё ведь другое бывает…

Про девушек тех пропавших сказывали, я слышала, что орки их не ради еды замучили. Перепивший хмеля сосед меня пугал как-то, что они их того… как женщин…

После такого, конечно, ни одна не выживет.

От этих мыслей мне совсем плохо делается. Дрожу уже вся целиком. Силы с каждой минутой покидают. Понимаю, что не досижу тут до утра ну никак.

А значит, вот она моя судьба — погибнуть страшной смертью. От лап жестоких монстров.

Может, повезёт, и я просто сломаю шею, когда упаду?

Тихо-тихо, двигаясь очень медленно, переношу вес тела и присаживаюсь на одну из веток. Она слишком тонкая и прогибается от этого. Но мне уже почти всё равно.

Усталость берёт своё.

Прислоняюсь головой к стволу и прикрываю глаза. Тут же наваливается слабость и дрема.

Вздрагиваю, встряхиваюсь и тут же пугаюсь, что нашумела.

Нет… внизу всё спокойно. Значит, меня ещё не обнаружили.

Становится совсем темно, и где-то вдалеке слышится волчий вой.

Стираю с щеки выкатившуюся слезу. Мама с отцом сейчас либо ищут меня, либо уже оплакивают пропавшую дочь. Как же хочется домой, к ним в объятия!

Во что бы то ни стало пытаюсь не закрывать глаза, но сонливость утягивает куда-то в черноту. Накрывает тяжёлым одеялом. Давит на плечи. Смыкает веки.

Тихие, рычащие голоса орков превращаются в колыбельную.

И я не замечаю, как это происходит. Теряю контроль над телом. Сдаюсь усталости и проваливаюсь то ли в сон, то ли в обморок.

Съезжаю с ветки, на которой сижу. Неловко взмахиваю руками в попытке уцепиться за что-то и удержаться на месте.

В ладонях хрустит сухой сук. Нога соскальзывает вбок, а я уже лечу вниз.

Ну вот и всё! Не судьба мне стать чьей-то женой. И травницей тоже. Ничего мне суждено, кроме как сгинуть в этом лесу.

Вопрос только как скоро это произойдёт. Вот бы быстро и безболезненно! Святая богиня, помоги хоть в этом!

3

И как я только об ветки не убилась? Лечу вниз, ломая по дороге сучья. Листья хлещут по лицу. Что-то острое проходится по боку.

Кажется, кто-то кричит… неужели я?

Земля приближается с невероятной скоростью. Перед глазами мелькают ветки, а потом раз и удар!

Я даже разглядеть ничего не успеваю.

Приземляюсь на что-то горячее, твёрдое и рычащее. Меня сжимает со всех сторон. Затем подбрасывает обратно вверх, а потом резко вниз — на этот раз к земле.

Из лёгких вышибает воздух. Не понимаю, жива ли ещё.

Что-то давит сверху. Словно каменная скала меня прижимает. Не вдохнуть.

Ничего, кроме травы и своих волос, не вижу. Дёргаюсь, как выброшенная на берег рыба, а потом сверху раздаётся леденящий кровь жуткий рык. Раскатистый такой, громогласный.

Тут же замираю в ужасе. Перестаю брыкаться. Сквозь ткань рубашки чувствую, что камень, придавивший меня к земле, определённо горячий.

Да это же орк! О, святая богиня! Почему ты не позволила мне свернуть шею?

Рядом слышится гул из похожих рыков. По всей долине разносится. Все орки рычат. Там небось волки испугались и, поджав хвосты, прижали серое брюхо к земле.

А я так и подавно от страха имя своё забыла.

Меня резко дёргают за плечи. Переворачивают на спину. И снова на грудь ложится горячая каменная скала.

Волосы растрепались окончательно. Рассыпались из косы и занавесом закрыли мне обзор. Трясу головой, пытаясь сбросить их с лица.

А вместе с тем думаю, зачем? Что бы в лицо своему убийце перед смертью взглянуть?

Зажмуриваюсь и взвизгиваю, когда тяжёлая, огромная ладонь проезжается по моему лицу, убирая волосы. А потом натягивает пряди, наматывает и фиксирует, мешая мне мотать головой.

И я замираю окончательно. Молюсь богине о быстрой смерти.

Вот прямо сейчас, пожалуйста!

Но, ничего не происходит. Должно быть, я чем-то провинилась перед духами, потому что лёгкую смерть они мне не