Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе - Анна Флин

А он смотрит.

Не просто смотрит — разглядывает. Без стеснения. Без попытки это скрыть. Взгляд скользит по лицу, задерживается на губах, на пальцах, которыми я держу еду, на шее, будто он мысленно примеряет, как и где у меня слабые места.

Долго.

Настолько долго, что я почти физически ощущаю это внимание — плотное, вязкое, как воздух перед грозой. И с каждой секундой становится всё яснее: этот человек не привык, чтобы ему перечили. И уж тем более — чтобы ему говорили «нет».

— Что ты там увидел, что так ухмыляешься? — спрашиваю сквозь зубы.

— Тебя.

Я снова давлюсь.

— Слушай, давай сразу расставим точки над «и».

— Над какой ещё «и»? — удивляется он.

— Над той самой, — бормочу я, вытирая губы тыльной стороной ладони и окончательно размазывая мёд по коже. Липко, сладко, унизительно. Прекрасное утро, ничего не скажешь. — Над «я не твоё», «ты не мой» и «давай без вот этого всего». Ты не в моём вкусе.

Принц приподнимает бровь. Медленно. С расстановкой.

— Ты очень смелая для той, кто только что валялась без сознания, — говорит он ровно, будто читает прогноз погоды.

— Я всегда смелая, — пожимаю плечами, чувствуя, как внутри всё ещё слегка подрагивает адреналин.

Элиар усмехается, но улыбка эта не доходит до глаз. Там что-то меняется. Уходит ленивое веселье. Появляется внимательность.

— Ты думаешь, я не понял, что ты делаешь? — тихо спрашивает он.

— Если честно, — вздыхаю я, перекатывая яблоко в пальцах и разглядывая мёд, — я очень надеюсь, что понял. Мне бы не хотелось, чтобы ты оказался ещё и тупым.

Он наклоняется ближе. Слишком близко. Я чувствую запах — металл, холод, что-то хвойное, будто лес после дождя и костра. Запах силы. Личное пространство машет мне ручкой, кивает на прощание и выходит из чата без объяснений.

— Ты, — произносит он спокойно. — Провоцируешь меня. Бросаешь вызов.

— Бинго, — киваю я. — Приз можешь забрать на выходе.

— Обязательно, — он улыбается снова, но теперь без хищности. Эта улыбка хуже. В ней уверенность. — Заберу.

— Поспеши, — отвечаю мгновенно.

Элиар откидывается назад, скрещивает руки на груди, разглядывая меня так, будто я — сложная задача без очевидного решения. И мне это, чёрт возьми, совсем не нравится. Я привыкла быть той, кто считает, а не той, кого просчитывают.

— Почему ты выбрала моего брата? — говорит он вдруг, будто между делом.

— А вот это уже не твоё дело, — резко отвечаю я, чувствуя, как внутри что-то щёлкает.

Молчание повисает между нами плотное, тяжёлое, как занавес перед казнью. Я почти физически слышу, как у него в голове щёлкают шестерёнки. План А, план Б, план «сломать всё к чёрту и посмотреть, что будет». Мне очень не нравится, что я явно фигурирую во всех вариантах.

— Ты думаешь, что управляешь игрой, — наконец произносит он. — Но правила пишешь не ты.

— Ошибаешься второй раз за утро, — улыбаюсь сладко, слишком сладко, как мёд на губах. — Писать правила — мой любимый вид спорта.

Он встаёт. Медленно. Я напрягаюсь, готовая в любой момент либо кричать, либо бежать к окну. Тело ещё слабое, но характер, к сожалению для окружающих, в полном порядке. Однако принц лишь делает шаг назад.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, Эллария.

— Запишись в очередь, — машу рукой. — У меня хроническая аллергия на самодовольных мужчин.

Элиар задерживается у двери. Оборачивается. Взгляд острый, оценивающий, будто он мысленно уже расправился со мной.

— Ты опасная женщина.

— Спасибо, — искренне отвечаю я. — Стараюсь. Это долгие годы практики.

Дверь закрывается за ним с тихим, почти вежливым щелчком. Слишком вежливым для того, кто только что мысленно придушил меня раз десять.

Я выдыхаю. Долго. Глубоко.

Сердце колотится, ладони влажные, во рту всё ещё вкус мёда и адреналина. Отличный коктейль. Пять звёзд. Не рекомендую никому, кроме любителей острых ощущений.

— Так, — говорю вслух пустой комнате, глядя на смятую простыню и перевёрнутую тарелку. — План меняется.

Потому что если принц Элиар решил, что я его цель…

Значит, пора сделать так, чтобы он как можно скорее исцез. Желательно без последствий для меня.

***

Знаете, где мы?

В огромном саду Белого дворца.

Знаете, что мы делаем?

Играем в гольф.

Да-да. Именно гольф. Не дуэли, не интриги, не танцы вокруг трона — а вот эту странную забаву, где люди с умным видом лупят палкой по маленькому шарику и делают вид, что в этом есть глубокий философский смысл.

Когда мне сообщили, чем именно мы будем заниматься, у меня буквально отвисла челюсть. Если бы она была на шарнире, улетела бы в кусты. Я никогда в жизни не играла в гольф. Я вообще до сегодняшнего дня считала, что гольф — это выдумка для богатых мужчин в кризисе среднего возраста. И откуда, спрашивается, он взялся в моём подсознании? Отличный вопрос. Видимо, мозг решил: раз уж я попала в мир дворцов и власти, надо добавить максимум абсурда.

Нас одели в белые платья. Удивительно удобные, надо признать. Лёгкая ткань, ничего не жмёт, не тянет, не пытается задушить при каждом вдохе — редкая роскошь для дворцовой моды. На головы водрузили шляпы с широкими полями, чтобы солнце не мешало нам думать о высоком и вечном. В руки выдали целый арсенал клюшек. Разных. С номерами. С формами. С предназначением, которое мне абсолютно ни о чём не говорит.

Я смотрю на них секунд пять.

Потом беру первую попавшуюся.

Бью.

Мячик летит.

Красиво.

Не туда.

— Прекрасно, — бормочу я себе под нос. — Именно так я и представляла начало своей великой карьеры в высшем обществе.

Остальные девушки из десятки тоже здесь. Живы. Относительно бодры. После вчерашнего массового очищения организма выглядят слегка похудевшими, бледными и подозрительно зелёными, но, в целом, функционируют. Кто-то улыбается слишком старательно, кто-то держится за живот с философским смирением. Полезный опыт, что уж.

Иара смотрит на меня с такой ненавистью, что я почти слышу, как у неё в голове формируется проклятие. Ну да, милая. Бывает. Я бы тоже злилась.

Бью ещё раз.

Мяч снова улетает куда-то за пределы поля.

— Лианна, — говорю спокойно. — Новый.

— Вот, госпожа.

Ставлю. Прицеливаюсь. Замахиваюсь.

Опять мимо.

— Кто. Придумал. Эту. Игру, — проговариваю сквозь зубы, ощущая, как внутри медленно закипает раздражение.

И именно в этот момент воздух вокруг меняется.

Замечаю четыре фигуры в белых одеяниях и с белыми, почти серебряными волосами только тогда, когда остальные девушки начинают суетиться, поправлять платья, выпрямляться и дружно опускать головы. Я делаю это последней. Чисто из вредности.

— Прекрасные дамы, — звучит ласковый голос Альдерика. — Рад видеть вас в добром здравии. Надеюсь,