Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская
Мне показали язык! Абсолютно точно! Подразнили нагло и бессовестно, скрутили наверняка неприличный знак хвостом, встали на крыло — и демонстративно улетели на другой конец кухни.
Снежное сердце, что я делаю? Спорю с детёнышем говорящей змеи. Очень умно, Лиска, очень по-взрослому.
— Прости. Я злилась на тебя, злилась на себя и весь мир. Была не права, чудище моё снежное! Сам ведь не признаешься! Какое имя ты бы хотел? Может, оно у тебя есть? — Спросила уже серьезно.
К тому времени я уже смешала маслянистую смесь с мучной и убрала в морозильную камеру, не забыв активировать нужную руну на ней лёгким импульсом. Теперь вместо часа все будет готово за пятнадцать минут. Это вам не холодильник. Вслед за ними в морозильник отправилась и взбитая сахарная пудра с белком.
— С-сама дай! Красивое дай! — Потребовали у меня жалобно и напряжённо.
Что-то было связано с именем, но что? Гадать не хотелось.
— Снежная Молния. Смоль. Смолли. — ещё мгновение назад я не думала ни о чем подобном, а теперь имя родилось само собой.
Я ощутило какое-то странное напряжение в груди. Там запекло, задрожало. Я невольно вспомнила вдалбливаемые азы магии, направила импульс в кончики пальцев.
Тело прострелило с такой силой, что я рухнула — хорошо хоть на стул с жёсткой спинкой.
— У-ух, — прикусила губу.
Вместо тонкой и скудной, хоть и привычной нити силы, из меня вырвался пучок лучей. Вырвался — и едва не лишил меня змеиного дитятка!
И прожег камень. Приятного песочного оттенка стена слева от дверного проема едва не обуглилась.
— Псшшшш! — Выдал шокированный змееныш. — Кто ш-ш тебя просил силу испольс-совать! Я пош-шить ещё хочу, криворукая! С-сама ты та самая Ш-шо! Шшш, чуть бес-с чешуи не оставила!
— Прости, прости пожалуйста, я вообще не знаю, как так вышло! — Выдохнула. В голове было вязко и пусто, пальцы дрожали.
Тело скрутил приступ слабости.
— Нельзя тебе заклинать, дурная, — ко мне подлетели, сели на плечо и трогательно потерлись головой о шею, — и так взаймы уш-ше живёшь, не создавай себе проблем. Тебя с того с-света вытащили. Магия вс-ся врас-снос, да и сложно у вас с этим пока. Хотя я мало знаю, — неохотно поделился змей.
А я думала о том, что шашлык из змеятины — это, конечно, нехорошо. Но вот декор дома в крапинку, странное поведение силы и непонятные проблемы со зрением — повод серьезно испугаться.
Что-то сделали со мной эль-драгхо. Что-то, о чем я наверняка могу пожалеть. Но я все ещё помнила странный сон, хоть и урывками. Как и свое обещание — ко всему относиться иначе.
И мудро решила отложить переживания на потом. Потому что бежать-то можно. Но вот что с этим потом делать? Не выживу я одна в этом мире.
В голове снова всплыла холодная ртуть глаз, которая быстро сменялась темными сумерками. Уставшее бледное лицо. Такое знакомое. Где-то я его уже видела! Казалось, сейчас я ухвачу воспоминание за хвост, смогу разгадать часть загадки! Но морозный шкаф зазвенел — и я бросилась вынимать тесто.
Слабость немного отступила.
— Задал ты мне загадок. Хоть о себе и своей расе расскажи, раз уж с именем мы решили, — предложила вредному змейсу, — а перед нашим хозяином мне придется извиняться очень долго, — вздохнула, — и как я буду оплачивать эти разрушения, — ткнула пальцем в стену, — даже представлять пока не хочется.
Я медленно раскатывала тесто. Скалка была деревянная и пахла смолой и свежестью отскобленного дуба.
Она была для меня немного тяжеловатой, но терпение и труд… Главное, что на этой кухне было все. И плотная пергаментная бумага, и формочки для печенья. Необычные, в виде каких-то удивительных и забавных снежных существ, морозных посохов, ветвей и странных символов. И почти привычные — в виде новогодних шаров, снежинок и колокольчиков.
Пальцы ловко лепили немного кособокие фигурки, шоколад на плите ворчал и пенился, а душевное равновесие медленно восстанавливалось.
Какой толк переживать о будущем, если изменить я ничего не могу? Зато могу добавить в этот мир немного зимнего настроения.
Пока нажейго — вот как называли его расу, тихо шипел о себе, семье, большом уютном гнезде и мерзком охотнике, который утащил его и нескольких его братьев, я успела заполнить больше сорока маленьких формочек.
Увы, местный духовой шкаф работал на живом огне. Следующие минут пятнадцать прошли в мучительных попытках сложить бумагу, щепу и дрова "как положено". Тут-то мне и вспомнилась бабушкина печка.
В одной из комнат нашлось что-то вроде круглого китайского веера на палочке. Он прекрасно раздувал огонь через оставленную в нижней дверце печи щель. Заслонка была отодвинута, поленья весело затрещали — и скоро два протвиня с печеньем отправились в духовку.
Ещё пятнадцать минут — и готово.
Ну кухне воцарилась теплая тишина. Увы, ненадолго.
Печенье было почти готово, когда меня что-то дернуло обернуться. А ведь не было слышно ни звука шагов, ни стука двери, ни голосов прислуги!
В дверях кухни замер кайтиш Амарлео, облаченный в свежий темно-бежевый балахон с золотой каймой по краям. Глаза Совиного лорда горели ярко и ровно. В них пульсировал, то сжимаясь в нить, то расширяясь, вертикальный зрачок.
На ногах невысокие кожаные сапоги. На плечи небрежно наброшен плащ. Обычно здесь такое не носили.
Но главным было не это. Другое. То, что заставило подскочить из уютного глубоко кресла у окна и припасть на колено, забыв о том, как смешно это будет смотреться в платье.
Все внутри меня заставляло преклониться перед чужой мощью. Человеческая тень покровителя перетекала в тень огромного старого змея. Сквозь нее было видно подкопченую стену.
— Мальчишка всё-таки сделал это, — голос Совиного лорда звучал насмешливым клекотом хищника, — создал заклинателя в обход приказа императора и вопреки его воли. И что же мне теперь делать с тобой, Лиссэ?
Печенье начало подгорать, шоколад мог убежать, а я застыла, как муха в паутине.
Сейчас, здесь, этот мужчина снова решал мою судьбу. И я ни секунды не сомневалась, что он пришел сюда, уже зная все, уже приняв решение.
Шаг вперёд. Я невольно отступила, уперевшись спиной в плиту. Замерла. Горло сжало. Я тяжело дышала, то и дело почти машинально поднося руки к груди. Что-то давило.
Нечто внутри меня точно знало, насколько опасен лорд — и было этим недовольно.
— Уничтожить тебя, как я должен бы сделать? — Мелодичный звонкий голос оседал инеем на гардинах, столе, подоконнике, моем платье.
Этот голос так не соответствовал лягушачьему рту
