Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

Мне было мягко, тепло и спокойно. Впервые за долгое время не тревожили сны, не мучило беспокойство.

Уютом окутывал запах горячего какао. Оно называлось здесь почти так же, как на Земле — кайкав. Готовили его не из бобов какао-деревьев — их в этом мире просто не было, но он был не менее вкусным и пах одуряюще. Я выбросила из головы все глупости, наслаждаясь отдыхом.

В доме господина Ассаиша я находилась уже третий день. И, наверное, таких спокойных дней у меня не было уже очень давно… А в этом мире — и вовсе никогда.

Хозяин поместья был тихим увлечённым учёным и говорил со мной всего дважды. Первый раз — когда коротко объяснил, куда я попала и что мне не стоит волноваться — тир Эль-Шао решит свои дела и вернётся за мной. Я выжила, я полностью здорова, организм идёт на поправку.

Второй — коротко поинтересовался вчера, не ощущаю ли я чего-то необычного. Но на мои наводящие вопросы отвечать отказался, махнул хвостом — и был таков.

Хозяйку поместья и супругу Ассаиша я и вовсе не видела. Женщины нагов редко показываются посторонним, а леди, как я поняла по обмолвкам, дохаживала срок и должна была вот-вот разродиться.

Все вопросы и тревоги я отодвинула в сторону — и позволила себе насладиться небольшой передышкой. Конечно, я надеялась расспросить о том, что со мной делали маги и как приводили в чувство у крылатого змееныша — но тот как воды в пасть набрал.

— Шоколад горячий как страсть… Ароматный и тонкий вкус, как у робкого первого чувства, и лёгкая горчинка — та, что преследует каждого влюбленного, которого мучают сомнения… — Пропела, склонившись над ковшиком.

Да, меня допустили на кухню. Кухарки в такую рань ещё не было, дом спал, а раз уж я уже выспалась и насмотрелась на мягкий снегопад за окном, то… Почему бы не приготовить вкусняшку из детства? Я готовила редко, но именно готовка успокаивала мысли, убаюкивала и помогала разложить все тревоги по полочкам.

— Пахнетс-с вкус-сно. Но такой горячий будет-с, — огорчённо прошипел Жо. Он свернулся на скатерти и с интересом наблюдал за происходящим.

Кухня была большой и уютной, оснащена всеми последними новинками магической мысли. Нагревательный камень на плите потрескивал.

Ингредиенты на столе ждали своего часа. И молоко, и сливки, и черный шоколад, и даже воздушная пыль порошка эспрессо в ярком пакете, с которого мне подмигивала и подпрыгивала чашка кофе, исходя паром.

— Так, молотая корица и щепотка красного перца, — пробормотала себе под нос, — и тут же зашуршала коробкой приправ.

— Дорогоес-с для людей удовольс-ствие. Транш-шира, — ввернул мелкий вредина.

— Думаю, господина нага я не разорю. Он сам мне разрешил на кухне похозяйничать, — возразила, — считай это моей благодарностью хозяевам и маленьким вкладом в будущее, — подмигнула.

Горячий шоколад — он как глоток счастья. Осторожный. Медленный. Чтобы почувствовать все его оттенки и привкус на языке — и ни в коем случае не переборщить.

Я уже наломала шоколада, а затем смешала в специальной чаше — дома всегда пользовалась медленноваркой, молоко, сливки, шоколад и эспрессо. Добавила к ним чайную ложку корицы и щепотку красного молотого перца. Довольно принюхиваясь.

Ковшик был плотно прикрыт, нагревательный камень выставлен на самую большую мощность, а аппетитные запахи просачивались даже сквозь крышку, заставляя принюхиваться.

— Ещё полчасика — и можно будет завтракать, — довольно потерла руки.

Мягкое теплое платье из нежной шерсти оказалось мне немного коротко — я была выше его хозяйки в человеческой ипостаси. Зато кожа едва не стонала от нежного прикосновения гладкой теплой ткани. Нежный цвет фуксии мне удивительно шел, хотя раньше такие яркие оттенки я никогда не любила.

— Ты все же не хочешь со мной поделиться, как и зачем меня спасали? — Спросила уже серьезно и змеёныша.

Мне не давало это покоя. Меня ни о чем не расспрашивали, не пытались выяснить заказчика покушения и не возвращали в академию. Относились, как к дорогой гостье.

Я уже привыкла, что за все в этом мире приходилось платить. К тому же было ещё одно маленькое, крошечное "но". Я странно ощущала себя после пробуждения. Я помнила этот момент, помнила, как весь мир заслонили сумерки чужих глаз, которым я была призвана служить, а теперь сердце изнывало от ощущения, что части меня не хватало. И одновременно с этим во мне бурлила странная кипучая энергия, и я видела непонятные вещи…

— Слиш-шком много думаеш-шь, — бесстыдно зевнуло змейство, переползая в большую чашку, разукрашенную оленями.

Эй, я не для тебя ее ставила!

— Лишу и сладкого, и кровушки, — пригрозила.

— Да твоей кровушкой теперь отравиш-шься, — грустно заметили мне в ответ, — опять без вкус-сненького, — серебристая юркая сосиска свернулась клубочком и обиженно шипела.

— И что же с моей кровью не так? — Сердце грохнуло. Вот оно. То, что меня тревожило. С моим пробуждением точно что-то не в порядке!

Руки продолжали, тем временем, делать свое дело — то есть новогодние печеньки.

Взбивали масло и яйца с крупным янтарным желтком, двумя столовыми ложками меда — тягучими, переливающимися летними огоньками и пахнущими пасекой, и сахара.

Смешивали муку, добавляя чайную ложку местного разрыхлителя, щепотку соли и снова специи (простите, господа змеи, но какое же зимнее печенье без них?). В дело пошли имбирь, корица, гвоздика, и мускатный орех — пришлось молоть их вручную.

— Вс-се с ней так, — меланхолично откликнулся Жо, которого я думала переименовать в Занозу, — прос-сто теперь она для меня не питательная. Ты, кс-стати, с-силы береги, вчера ещё в леш-шку лежала. Пос-сле такого и с-сдоровенный муш-шик в отдыхе бы нуждался, не то что…

— Очень интересно, но хотелось бы знать подробности, — подначила.

Сил действительно было немного, но сегодня на рассвете возникло ощущение, что если я что-нибудь не сделаю — то рехнусь. Просто рехнусь от неизвестности.

Повернула голову к окну — и моргнула. Мне вдруг показалось, что вдоль окна, по карнизу, и дальше — по стене дома, идут тонкие нити. Синие и фиолетовые, пылающе белые, ярко алые — они складывались в вязь незнакомых мне символов.

Более того, я каким-то внутренним чутьем понимала — это знаки защиты, и их наносил очень опытный мастер, который сумел предусмотреть почти все на свете.

— Что это? — Ошеломленно выдохнула.

Застыла. Помотала головой. Снова попыталась вглядеться в вязь символов.

— Жо, ты это видишь? — Совершила я непоправимую ошибку.

Да-да. Имя, брат мой чешуйчатый, имя!

— Не видит никакой Ш-шо ничего. Нет здесь таких! И не будет. И некому