Второе высшее магическое - Елизавета Васильевна Шумская

— Так раньше и колеса не было, на огне без печи готовили и землю не пахали! Да и не об этом разговор, — я с трудом распрямилась, сама до этого не заметив, как голову склонила, да плечи опустила. Слезы зло вытерла. Котомку с уткой на плече поправила. — Не смей меня здоровьем матушки пугать. Подло это и жестоко!

Мне на миг даже показалось, что отец смутился, но лишь на миг.

— А что мне делать⁈ Стоит нам с матушкой из дома выйти, только и разговоров, что дочь моя невоспитанная, презрев волю нашу, сбежала из дома аки тать в ночи! Ты хоть представляешь, как на нас соседи смотрят? Дочь — ведьма! Разве что пальцем не тыкают.

— Ежели тебе не хватило ума сказать, что сами отвезли учиться, кто же тебе дурак? — не выдержала я.

— Ты нас обоих в гроб вгонишь! — побагровел отец. — Вот уж не думал я, что мы так плохо воспитали собственную дочь, что однажды услышать такое придётся!

— Пап… — мне и правда стало совестно. — Прекрати… прошу тебя.

— Как в голове твоей хоть немного ума появится, тогда и прекращу. Всё, достаточно, наигралась в чародейку, а теперь домой! К матери! На коленях прощения просить, может, хоть это её на ноги поднимет!

Он попытался схватить меня за руку, но я отпрянула. Будто прошлое и будущее в один миг соединились во мне, и стало ясно как день-деньской, что если я сейчас подчинюсь, то мы все втроём проиграем. Не для того мне судьба второй шанс дала, чтобы я вновь его профукала.

— Нет, отец, — глянула строго и хмуро. — Мне жаль, что матушка не здорова. Но мой путь выбран. Примите это.

И развернулась, уходя. Вроде как высохшие в перепалке слёзы вновь подкатили к векам. Но я не позволила себе рыдать и убегать. Просто пошла прочь, стараясь не вспоминать, каким отчаяньем и яростью исказилось лицо отца после слов моих.

Глава 8.3

Яросвету Чудину не раз в его жизни выпадало вступать в бой. Выходил он супротив и чудищ, и лихих людей, и врагов лютых, видом отличных, и своих, почти родных рож из соседнего княжества. Случалось ему и в засады попадать. Из всего этого он вынес и опыт немалый, и славу бесстрашного, опасного чародея и, главное, чутьё особое. Оно безошибочно отделяло простую опасность от совсем уж дрянного дела.

Вот сейчас Яросвет стоял над трупом, к которому его вызвали, и буквально слышал внутри себя вопли чуйки: «Поруха, Ярик, поруха!» И был полностью с ней согласен. Попал так попал.

Нет, покойничек преставился не из-за убийства жестокого или ритуала колдовского. Вполне себе рядовой несчастный случай: с лошади по пьяни навернулся. Может, сам, может, помогли. Это ещё предстоит выяснить. Впрочем, дело совсем в другом.

Обычно на такие трупы Яросвета не дёргали. Однако сейчас со свёрнутой шеей на мостовой лежал сам Радило Сбычеславович Большебородов — важная птица в стольном граде, боярин, богатей, царский советник, пусть не из ближнего круга, но из среднего так точно.

За такого покойничка спросят и в Колдовском, и в Сторожевом приказе. А потом ещё и царь обязательно поинтересуется, нашли убивца или зря деньги казённые на вас тратятся?

Это само по себе неприятность немалая.

Но чутьё заходилось в визге не от этого. Всё было куда страшнее… Буквально за пару часов до этого городская стража по чьему-то навету отправилась ловить татей, намедни разграбивших дом одного купчины богатенького, хуже того, поставщика царского двора. Вот и вышло шустро: только извет получили, сразу оружие похватали, да на дело отправились. Взяли татей тёпленькими, со всем награбленным, но кроме этого в подвале притона, где те засели, выволокли тело со следами пыток. Что уж хотели от бедняги, никто не знал, но страшно то, что это был Радило Сбычеславович Большебородов.

По крайней мере, походил на него невероятно. Богатой — да если честно, почти никакой — одежды на нем не было, как и каких-либо украшений, которые он обычно носил в немалом количестве. Но как похож! Слуга Большебородова опознал его мгновенно. Жене и брату ещё не показывали, уж больно вид был непотребный: в одних портках, со следами пыток, измождённый.

И вот снова…

Яросвет опустился рядом с этим почти чистеньким телом в расшитых золотом одеждах и, осторожно ухватив за бороду, дёрнул её. Рядом сглотнули стражники и Олех с Миляем. Большебородовы, от первого своего предка до нынешних сыновей и племянников Радилы, гордились своими бородами просто невероятно. Те у них и правда отличались и длиной, и густотой, и особым смоляным цветом, и прочими достоинствами, в коих Яросвет не разбирался. Большебородовы даже добились смены фамилии на эту. Так что то, что сейчас делал Чудин, казалось, да и являлось невиданным оскорблением.

Если бы не одно «но»…

Борода от этого рывка… отклеилась и полностью осталась в руках Яросвета. Под ней оказалась безволосая кожа в прыщах.

Чудин ругнулся. Пришла беда откуда не ждали.

Он даже позволил себе пару мгновений помечтать о несбыточном: а вдруг Радило Сбычеславович подхватил какую-нибудь болячку, какая источила его роскошную бороду аки моль шубу, побоялся смешков за спиной да шуточек в глаза и решил скрыть неприятность эту. Но Яросвет не верил в сказки и совпадения. Как ни хотелось ему иного, но он понимал, что именно этот Радило окажется ненастоящим, а тот, голый и с ранами, — истинным.

И, увы, тут не получится сделать вид, что покойнички просто похожи или вовсе братья. А значит что? Значит, вызовет глава Колдовского приказа, Пёстров Славибор Усанович, Яросвета и спросит отечески, стены громогласно сотрясая: «Где ж, сын кикиморин, очи твои ясные были раньше? Ведь доносили уже, писульку писали, слова говорили! Даже отправили тебя, печегнёт и валандай, в Тишму эту клятую! А ты, пустобрёх, что сделал⁈ Отмахнулся как от незначимого! Или неслучайно отмахнулся? Может, ты и вовсе в сговоре с этими лихоимцами?» И вот тут Яросвету Непробудовичу Чудину и придёт конец.

И даже сказать в своё оправдание будет нечего. Действительно, проморгал, не разобрался. А теперь эти лихоимцы добрались аж вон куда — царёв средний круг! А если не только? Если кто и в ближнем есть? Так и до царя доберутся, пока они тут морды воротят!

Если всплывёт это, его, Яросвета, с потрохами сожрут!

⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡

Остаток этого дня порадовал Чудина тем, что в очередной раз его чутьё оказалось на высоте, как и умение верно предсказывать ход сражения, то есть событий. Это