Хозяин Зимы - Ирена Мадир
– Кошмар, я ворую у себя еду, – вздохнула Севара, давя на пирожок так, что джем начал вытекать.
Вдруг что-то за окном вспыхнуло. Сначала подумалось на молнию, но стоило выглянуть, как стала видна завеса, отчего-то сделавшаяся видимой. Она сияла, а через миг и загудела. По дому прошла вибрирующая волна, которая лишь нарастала.
Как там сказал Радмил? «Вы поймете»? Севара поняла. Она знала, что кто-то с магическим даром пересек границу завесы без ее ведома. И щит предупреждал обитателей дома о вторжении гулом, пропитавшим стены, и светом, бьющим в окна. Наверняка издали, в самом Пэхарпе, виден холм, над которым поднимается сияющий купол.
Севару словно ледяной водой окатили. Сжалось горло, остановив дыхание, сердце зашлось в болезненно быстром неровном ритме, застучала кровь в висках, а по коже пробежали мурашки.
«А вдруг Хозяин Зимы? – подумалось ей. – Нет, что за бред, – одернула себя Севара, – наверняка беглый маг». Но и эта мысль совсем не порадовала.
Нервно дернувшись, Севара выронила пирожок и метнулась к парадному входу. Она взволнованно оглядела замки. Закрыты. Хотела было побежать и к черному входу, но тут раздался странный треск и звон из гостиной.
Нужно было бежать. К слугам через кухню, наверх, да куда-нибудь. Но ноги одеревенели, тело застыло, будто надеялось, что, если вести себя тихо, его не обнаружат. С трудом Севара заставила себя двигаться, но было слишком поздно. Она успела только повернуться, как из-за открывшейся двери в зал выглянуло лицо.
Пожалуй, такого ужаса Севара не испытывала никогда. Даже в темном лесу, чувствуя, как мороз забирает ее жизнь, даже узнав о Хозяине Зимы, даже думая о надвигающейся смерти… Нет. Все это походило на ее взбудораженную переездом фантазию. Однако теперь… Теперь все изменилось, стало болезненно реальным.
Чужие глаза смотрели на нее. Смерть остановилась в шаге.
8. Ночной визит
На Севару уставился худощавый мужчина. Белки его глаз были красноватыми, казались воспаленными, ноздри раздувались хищно, будто он ищейка, спешащая по следу добычи. Тонкие губы подрагивали и что-то беззвучно бормотали, они были сухими и потрескавшимися настолько, что кое-где выступали капли крови. Сальные волосы, наспех стриженные когда-то очень давно, образовывали колтуны, а борода незнакомца походила на жесткую спутанную паклю.
Он напоминал бешеного пса, разве что пенной слюны не хватало. Болезненно бледный, в тряпье, висевшем на нем как на тонких жердях пугала, он смотрел удивительно живыми и алчущими глазами. Они сверкали в темноте, горели, прибавляя его образу сумасшедшей жути.
Мужчина выглядел как человек, которому нечего терять. А значит, он способен на все. И это умозаключение Севару пугало сильнее. Даже смерть казалась не таким плохим исходом, будь она быстрой, а не такой, которую могло бы выдумать воспаленное сознание обезумевшего беглеца.
Они стояли друг напротив друга едва ли пару мгновений. Без действий, лишь обмениваясь взглядами. Севару мелко трясло, в висках гулко стучало, под ложечкой неприятно сосало, усиливая дрянное предчувствие и страх.
Внезапно рука незнакомца взметнулась вверх, вытянулась. Пальцы, узловатые и длинные, похожие на лапы паука, скривились. Раздался шепот. Сиплый, мерзкий. Севара почувствовала на шее странную щекотку, которая тут же превратилась в жесткую хватку. Изо рта ее вырвался хрип. Горло буквально сжимали. Давили на гортань, на трахею, не давая воздуху просочиться в легкие.
Ее душили.
– Проворная ты сука, – оскалился незнакомец, – а ведь утром не было щита, я знаю, проверял.
Когда глаза жертвы начали закатываться, он ослабил хватку. Севара жадно вдохнула, окончательно удостоверившись, кто перед ней – тот самый беглый маг из Башни. Она глотала порывы сквозняка, тянувшегося из зала, и с ужасом понимала, что хотя ей и дали возможность дышать, крепкие горячие пальцы все еще оставались на шее. Невидимые, они готовы были вновь заставить ее биться в панике.
– Мне поздно бежать. Так что либо ты будешь послушной, либо я вырву твои конечности и вспорю живот. – Маг хищно облизнулся, будто не прочь был еще и поужинать ее потрохами. – Ты дашь мне деньги. Я успею сбежать. И не вернусь в это убогое место, не стану больше скрываться как животное по лесам.
Севара не находила в себе сил ответить. Она была напугана. Колени ее тряслись, а на глазах выступили слезы отчаяния. Где же полиция?
Раздались шаги. Со второго этажа спускалась заспанная Оленя, поднятая гулом завесы. Та не прекращала вибрировать и сверкать. С кухни тоже послышались звуки. Слуги проснулись. Однако сердце Севары сжалось от плохого предчувствия. Она хозяйка дома, она нужна преступнику, а остальные? Для него они бесполезны. Он маг, он способен убить их одним взмахом руки. Не за что-то, а просто потому, что может.
– Я дам тебе что хочешь, но ты не тронешь моих людей, – с трудом выговорила Севара, заметив напуганный взгляд Олени. Та замерла на лестнице, обхватив себя руками.
– Если они тоже будут послушными, – легко согласился маг. Наверняка ему не хотелось тратить лишние силы.
– Оленя, – Севара собрала жалкие остатки своих сил, чтобы придать голосу уверенность и твердость, – спустись и иди на кухню. Забава, дедушка Ежа, – теперь Севара взглянула на приоткрывшуюся дверь, явившую тень слуг, которые, похоже, схватились за посох и сковородку, – не выходите. Это приказ.
На миг все замерло. Камеристка застыла на лестнице, в щель смотрели две пары глаз, впиваясь в обезображенное безумием лицо мага. Тот как-то странно переступил с ноги на ногу, кости его защелкали.
– Оленя, живо! – прикрикнула Севара, заставив ту вздрогнуть и сбежать вниз.
Она кинула взор на хозяйку, блеснув слезами. Забава потянула Оленю за собой, бормоча молитвы.
– Прошу за мной, – обратилась Севара к преступнику. Она старалась найти в себе все благородное спокойствие, которым располагала. Во-первых, чтобы не спровоцировать мага грубостью, а во-вторых, чтобы слуги переживали чуть меньше. Пусть считают ее смелее и сильнее, чем она есть на самом деле.
– Как мило. Истинная аристократка, – фыркнул беглец, но поплелся следом. – Не вздумай выкинуть фортель, иначе сдохнешь и глазом не моргнешь.
– Не беспокойтесь, мне знакомо благоразумие, – ответила Севара, испытывая крайнюю степень раздражения. Как он смеет с ней так говорить?
Внутри нарастал горячий гнев, разбавляя холодный страх. Отчего ей приходится стелиться в собственном доме перед каким-то вшивым оборванцем? Как негодяй дерзнул разбить новое укрепленное окно, а после испачкать ее полы и ковры своими грязными ступнями? Почему ничтожное, голодное, дикое нечто решило, что может угрожать ей? С чего бы подобное животное в отрепьях страшнее величественной фигуры Хозяина Зимы? Он бы
