Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка
По лужайке, перед террасой, прогуливался синьор аудитор. Босой, в подштанниках и нижней рубашке, неподпоясанный, он ходил кругами, энергично размахивал руками и высоко поднимал колени. Ещё и головой крутил при этом.
Некоторое время я ошарашено наблюдала за ним, потом он меня заметил, широко улыбнулся и подошёл к окну.
– Доброе утро, синьора, – раскланялся он со мной, несмотря на совсем не официальный вид. – Хорошее утро, верно?
– Верно, – согласилась я. – А что вы делаете?
– Ещё великий Гиппократ советовал утром бродить по росе, – важно объяснил синьор Банья-Ковалло, – и разминать члены, дабы после ночной неподвижности поскорее обрести подвижность, вернуть силу и заставить кровь течь быстрее.
Да он зарядку делал…
Я похвалила его, сказав, что и мой дедушка всегда следовал заветам Гиппократа, и меня научил.
– А ещё Гиппократ рекомендовал закаливания, – сказала я с самым серьёзным видом, – обливание или обтирание холодной водой по утрам. И ещё велел, чтобы перед каждой едой люди мыли руки с мылом. На вилле «Мармэллата» эти законы свято соблюдаются.
– Какая вы разумная женщина! – восхитился аудитор, кладя подбородок на подоконник и глядя на меня снизу вверх.
Взгляд был плутовской, что уж говорить.
– К чему вы это затеяли? – спросила я напрямик. – Вы хотели таким образом заставить синьора Марини приехать? Но он не прятался от вас. И я более чем уверена, что к вашему избиению он не причастен…
– Отлично врёте, – говоря это, аудитор улыбнулся так доброжелательно, будто желал мне доброго утра и доброго дня в придачу. – Но я всегда возвращаю удар за удар. В долгу не остаюсь.
За моей спиной громко фыркнули, и оглянувшись, я обнаружила, что на пороге кухни стоит Марино Марини. Тоже босой, тоже в подштанниках и рубашке с распущенными вязками.
Красивый – упасть в обморок и не приходить в сознание, пока не поцелует, как Спящую красавицу.
– Доброе утро, – ухитрилась выдавить я, мысленно приказывая себе не таращиться так.
– Могло бы быть добрым, – заявил Марино высокомерно, поглядев на аудитора с презрением и… пошёл во двор.
Тоже решил сделать зарядку?
Аудитор отлип от окна и смотрел, подбоченясь, как адвокат шёл по лужайке. Я не удержалась и легла животом на подоконник, чтобы лучше было видно.
Марино подошёл к колодцу, достал ведро воды, а потом… снял с себя рубашку и потянулся, красуясь идеальным торсом.
Да, против такого торса господину аудитору нечего было поставить. Все разговоры о Гиппократе померкли.
Я закашлялась, потому что в груди сдавило.
А синьор Марини, даже не оглянувшись, поднял ведро и вылил воду себе на голову.
Вот тебе и закаливание по методу Гиппократа.
Ведро колодезной воды на голову – это был настоящий подвиг. Уж я-то знала, какой холодной была вода в нашем колодце. Как со льдом. Сама я бросила это неблагодарное дело и либо умывалась в бане, либо добавляла горячей воды в ведро с колодезной водой.
Марино Марини только крякнул, когда водопад из ведра окатил его с головы до ног.
Я восхищённо таращилась на великолепный торс античного Аполлона, по которому сбегали блестящие струйки, и как-то совершенно незаметно спустилась взглядом ниже. Подштанники на адвокате промокли насквозь и прилипли, естественно. Да так прилипли, что он вполне мог бы их снять вместе с рубашкой – вряд ли что-то изменилось бы.
Когда он поставил ведро и наклонился, чтобы поднять рубашку, я н выдержала и сдавленно ахнула.
Миланский аудитор быстро повернул голову, посмотрев на меня.
– Закройте глаза, – сказал он неодобрительно. – Такое зрелище не для женских глаз.
– Если помните, то я вдова, – ответила я, едва не огрызнувшись, потому что он вроде как решил меня упрекать в безнравственности. – Я знаю, как выглядит мужчина, и в обморок не упаду.
Но от окошка отошла, потому что смотреть на Марино Марини в одних подштанниках – это было похлеще, чем когда он разгуливал в мокрой рубашке. Гораздо похлеще.
Захотелось сделать пару глотков холодной водички, но я вовремя напомнила себе про микробов и отсутствие антибиотиков, и со вздохом приготовилась ждать Ветрувию, чтобы она разожгла печь.
– Какое занимательное представление вы устроили, – услышала я за окном насмешливый голос аудитора.
В ответ полетел язвительный смех, потом хлопнула входная дверь, и топот ног по лестнице подсказал, что Марино бегом поднялся на второй этаж.
Почти сразу в кухню зашла Ветрувия, и глаза у неё были, как два новеньких флорина.
– Кто это окатил красавчика водой? – спросила она.
– Сам окатился, – проворчала я, делая ей знак помалкивать и указав большим пальцем на окно.
Моя подруга понимающе покивала и занялась печкой.
Синьор Банья-Ковалло вскорости тоже поднялся наверх, и минут через тридцать оба постояльца спустились завтракать.
Ветрувия поставила на стол горячую яичницу с копчёным салом, я приготовила овощной салат, полив его пряной заправкой из масла, винного уксуса, добавив соли и немного растёртого в кашицу чеснока.
Ещё к столу были пресные тонкие лепёшки, которые я жарила на огромной сковороде, протирая её половинкой луковички, смоченной в оливковом масле. У меня дома эти лепёшки назвали бы блинами, но местным жителям подобное угощение не было знакомо.
Зато уплетали они его – за обе щеки.
Особенно старался Марино Марини. С утра аппетит у него был зверский. Так что пришлось печь вторую порцию блинов.
Когда я вынесла на террасу, где расположились мужчины, сложенные аккуратной стопкой блины, а к ним подала шесть разных сортов варенья, и аудитор и адвокат заметно оживились.
– Это настоящее чудо! – объявил аудитор, доедая блин с тыквенным вареньем. – Это что-то небесное! Действительно, ангельское! Герцог должен попробовать это лакомство. Оно бесподобно!
– Отправьте синьору герцогу пробники? – предложила я тут же, под мрачным взглядом Марино. – Пусть он выберет, какое ему больше понравится. Варенье из тыквы очень вкусное и необычное, но вдруг герцог больше любит вишню или груши? А ещё у нас есть отменное сухое варенье. Я приносила вам на пробу, если помните.
– Да, очень вкусно, – подтвердил аудитор, но я так и не поняла, съел он мой подарок или нет.
– Чтобы не волноваться насчёт качества, – продолжала я, стараясь не замечать, как выразительно смотрит на меня адвокат, – вы сами можете попробовать от каждого пробника, а уже потом отправим всё герцогу.
– Не волнуйтесь, у герцога целый
