Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка

У меня запылали уши от такого намёка, а взгляд Марино явственно говорил: а ты чего ожидала, глупая женщина?!.

– Никогда в жизни никого не травила, – произнесла я сквозь зубы, – но после знакомства с вами, синьор Тиберто, начинаю об этом подумывать.

Круто развернувшись, я пошла в кухню и услышала, как за моей спиной надсадно закашлялся аудитор.

– Подавились? – услужливо поинтересовался Марино Марини. – Не ешьте так жадно и так много. В вашем возрасте это вредно.

Синьор делла Банья-Ковалло не был бы Медовым котом, если бы спустил подобное вежливое оскорбление.

– Юноша, – сказал он кротко, но в этой кротости так и сквозила насмешка, – вы ещё слишком молоды и не знаете, на что способна страстно влюблённая в вас женщина.

Я не утерпела и оглянулась.

Марино сидел бледный, стиснув губы, и смотрел на синьора Кота с великолепным бешенством. Синьор Кот, как и положено котикам, благодушно щурил глаза. И даже облизывался.

Потом достал белый платочек и аккуратно промокнул губы.

Я не стала слушать, будет ли ответ от юного светила адвокатуры, и когда гремела чашками и ложками, составляя их в таз, чтобы потом помыть, всё думала – синьор аудитор сказал так обо мне, чтобы уязвить Марино, или имел в виду синьорину Козу? И что сделает семья Барбьерри, когда узнает, что их почти зять опять поселился на моей вилле? Вряд ли я дождусь чего-то хорошего… Но запрет на продажу горшков мы благополучно обошли, дело процветает, теперь на моей стороне ещё и Занха, с которым мало кто захочет связываться… Теперь я тут, можно сказать, местная мафия. Мой адвокат – самый популярный мужчина в округе… И даже миланский аудитор поселился в моём доме, а инквизиция убралась ни с чем.

Что могут предпринять родители Козимы и она сама? Только прийти и высказать мне свои претензии. Но тогда пусть разбираются с синьором Марини. Я его сюда жить не звала. Сам напросился.

Только от подобных размышлений мне стало грустно.

Так и не понять, кто мы с Марино друг другу. И не друзья, и не любовники, и какие-то нелепые деловые партнёры. Если бы дом притащил меня сюда немного раньше… Хотя, раньше тут была война. А Марино учился в Болонье…

Повздыхав, я взяла плетёный из прутьев сундучок, приготовленный ещё до завтрака, вернулась на террасу и застала мужчин за сдержанным, но содержательным разговором.

Марино нужно было отправляться в Сан-Годенцо, у него сегодня было судебное заседание, и он считал, что синьор делла Банья-Ковалло должен всенепременно поехать вместе с ним – чтобы не заблудиться по дороге в Локарно.

– А я никуда не собираюсь, – благодушно ответил Медовый кот, потягиваясь и жмурясь совсем по-кошачьи.

– То есть как это – не собираетесь?! – Марино явно был потрясён. – У вас же дела по поручению герцога!

– Дела подождут.

– Как это – подождут?!

– Так это, – аудитор перестал сладко жмуриться и посмотрел в упор на адвоката. – Сегодня хочу провести день рядом с приятной мне женщиной. А вы можете возвращаться к делам и невесте. Вас никто не держит.

Я видела, как беднягу Марино ломало и корёжило. Он кусал губы и глядел на Медового кота таким взглядом, что им вполне можно было убить, как кирпичом по голове.

А вот аудитор был совершенно спокоен. Но в его спокойствии мне чудилось что-то угрожающее. Чего он добивается, этот приезжий из Милана? Чтобы Марино полез на него с кулаками? Не может прицепиться к драке в подворотне, провоцирует явно? А Марино тоже хорош… Уже пёрышки взъерошил. Воробушек решил повоевать с котом.

– Синьор Марини! – позвала я громко из коридора. – Можно вас на пару слов. По поводу контракта с маэстро Зино.

Марино вскинулся, встряхнул кудрями и важно прошёл мимо аудитора, который проводил его пристальным взглядом, потом посмотрел на меня и широко улыбнулся. Ну просто милаха, а не Цап Царапыч.

– Езжай уже на работу и не устраивай комедию, – сказала я негромко, когда мы с Марино вышли во двор. – Опоздаешь на заседание, судья будет недоволен.

– Как я поеду?! – бешеным шёпотом закричал он, так же бешено жестикулируя. – Зачем ты позволила ему здесь остаться? Для чего?! Что это за разговоры, что он решил на тебе жениться?

– Даже если решил, тебе-то что? – сказала я, и Марино замолчал, приоткрыв рот и хлопая ресницами.

Пользуясь тем, что он примолк, я поправила на нём шапочку, расправила кружева на воротнике и протянула сундучок, перетянутый бечёвкой.

– Здесь фаршированные блинчики, – сказала я тоном заботливой жёнушки – с черешневым вареньем и с апельсиновым. Пообедай у маэстро Зино, как обещал, а часа в четыре выпей чаю с блинчиками. Делай своё дело спокойно и ни о чём не волнуйся.

Он машинально взял сундучок, всматриваясь мне в лицо, будто что-то хотел там прочитать.

– Со мной всё будет хорошо, позаботься о себе, – я многозначительно повела глазами в сторону террасы.

– Ты же не собираешься за него замуж?..

Он снова шептал, но теперь совсем не бешено, а как-то… очень жалобно.

– Нет, не собираюсь, – сказала я твёрдо, поборов желание поинтересоваться у него про Козиму. – Но даже если бы собралась, это моё дело, а не твоё. И если хочешь знать моё мнение, ты зря здесь поселился. Лучше бы…

– Я приеду вечером, – перебил он меня уже обыкновенным голосом и недовольно. – Будь осторожна. Теперь у твоего дома есть уши.

«Даже не представляешь, как ты прав», – думала я, глядя на него, пока он седлал и выводил коня, а потом глядела вслед, пока конь и всадник не скрылись за густыми зарослями колдовского сада.

Обернувшись к дому, я увидела синьора Медового кота.

Облокотившись на перильца террасы, он наблюдал за мной.

И можно было не сомневаться, что наблюдал всё время, пока мы с Марино разговаривали.

– Если хотите провести время в компании приятной вам женщины, синьор, – сказала я ему, потуже подвязывая фартук, – то берите корзину и помогите мне собирать груши. И только попробуйте ухватить меня за ногу или ещё за что-нибудь. Не посмотрю, что вы – друг миланского герцога. Буду драться. Это ведь я вас тогда избила. В подворотне.

Благородный