Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка

– Потому что за вами обоими – хвосты, – сказала я, обернувшись ещё раз.

– Хвосты? – переспросил аудитор, и они с Марино опять переглянулись.

Как будто высматривали – что там болтается у другого пониже спины.

– Хвосты, – подтвердила я и рассмеялась, потому что выглядели они забавно, несмотря на серьёзность ситуации. – За одним того и гляди притащится инквизиция, а за другим – ревнивая синьорина с папочкой и мамочкой. И неизвестно, что хуже!

– Инквизиция хуже – тут же подсказал Марино – А Козима вас не побеспокоит…

– Слыхала уже такое! – я снова рассмеялась.

Напоказ. Чтобы ясно было, как я верю в то, что Коза меня не побеспокоит.

– Нет, дорогая, так не пойдёт! – синьор аудитор сорвался следом за мной, и Марино отстал от него всего на секунду.

– Я ничего не сделал, чтобы меня выгоняли, – Медовый кот спрятал коготочки и заплясал на бархатных лапках. – Чем я перед вами провинился, дорогая синьора? Мои намерения серьёзны, я предлагаю вам замужество…

– Пять флоринов в месяц за постой! – сказал Марино Марини, хмуря брови. – И я каждый день завтракаю и ещё обедаю в остерии мастера Зино!

– Пять флоринов в месяц, – подхватил аудитор, – и я тут же напишу герцогу Миланскому, что попробовал лучше в мире варенье на вилле «Мармэллата» и посоветую сделать поставку к придворному столу.

Они прямо за горло меня схватили. Я призадумалась, глядя то на одного, то на другого, а они, по-моему, даже дышать перестали, ожидая моего решения.

– Хорошо, – сказала я, наконец. – Оставайтесь оба. За пять флоринов каждый, и при тех условиях, что озвучили. Только жить будете вместе, в одной комнате. Что бы там ни говорили в Болонье.

– В одной комнате?! – фыркнул Марино, а у Медового кота улыбочку словно ветром сдуло.

– Мы с Ветрувией не собираемся тесниться из-за вас, синьоры, – сказала я деловито. – Не нравятся условия для проживания – я никого не держу. Да и флорины сбережёте.

Я пошла к дому, в обнимку со своими грушами, и через пять шагов услышала голос адвоката:

– Согласен. Меня всё устраивает.

– Меня тоже, – не отстал от него аудитор.

– Бойцовские петухи, – пробормотала я по-русски и тут заметила Ветрувию, которая, заливаясь беззвучным смехом, так же беззвучно аплодировала мне из зарослей вишни.

Мы подмигнули друг другу, и я отправилась к колодцу, чтобы вымыть фрукты и продолжить своё сладкое и доходное дело.

Глава 6

Утром я проснулась с необыкновенным чувством. Как будто произошло что-то очень хорошее. Почти волшебное. Хотя, на колдовской усадьбе каждый день происходило что-то… необычное.

Но сегодня всё было по-другому.

В раскрытое окно тянуло свежим ветерком, и белые занавески на окнах трепетали, как крылья бабочки.

Я перевернулась на бок, глядя в голубое-голубое небо, и тихонько засмеялась, зажимая рот ладонью.

Вчера мы с Ветрувией мыли посуду после ужина и точно так же прыскали, прислушиваясь к тому, что происходило на втором этаже, куда удалились на ночь наши постояльцы.

– Думаешь, до утра они не прибьют друг друга? – спросила я у подруги. – Что-то там подозрительно тихо.

– И кровать там всего одна, – хихикнула Ветрувия. – Интересно, как они её поделят?

– Вдоль или поперёк? – предположила я, и мы ещё долго посмеивались над мужчинами, которые платят по пять золотых в сутки за комнату в деревенском доме.

– Ты такая умница, Апочка, – похвалила меня Ветрувия, когда мы уже гасили свечи в кухне. – Представляешь, что будет, если адвокат решит жениться на тебе, а не на синьорине Козиме?

Признаюсь честно – сердце у меня сладко ёкнуло.

– Идём-ка спать, – сказала я уклончиво, не желая продолжать опасную для моих чувств тему. – Завтра новый день, много работы, а у нас на двух едоков прибавилось. К тому же, холодным завтраком их не уговоришь.

– Ну, по крайней мере, на дрова они зарабатывают, – ответила Ветрувия, и мы ещё от души посмеялись.

И вот сейчас, утром, когда небо было безоблачным, у меня на душе было точно так же безоблачно – потому что Марино Марини примчался на виллу. Ко мне примчался. А спасать от инквизиции или из-за ревности – это уже не так уж важно. Главное, что он здесь.

Мне так захотелось на него посмотреть, что я выскочила из постели в ту же секунду. Набросила рубашку и, не подбирая волосы, на цыпочках выбежала в коридор, подошла к центральной комнате, прислушалась, а потом осторожно приоткрыла дверь.

Внутри всё было залито щедрым итальянским летним солнцем, и белые занавески точно так же колыхались на окнах, как лёгкое-лёгкое дыхание.

Солнечные лучи, скользя по постели, пригревали кудрявую седую голову аудитора, и сам он мирно посапывал, подсунув под голову кулак.

Я снова прыснула.

Значит, победил опыт, а не молодость. Но где же Марино?..

Приоткрыв дверь пошире, я увидела и адвоката. Он спал на полу, расстелив свой камзол, сунув руки под мышки и поджав ноги. Под головой была подушка. Интересно – отвоевал, или синьор Банья-Ковалло поделился по доброте душевной?

Во сне у Марино было усталое, немного хмурое лицо, и мне захотелось подойти к нему, погладить по голове… А лучше – принести из своей комнаты одеяло и укрыть…

Но я подавила опасные чувства, прикрыла дверь и так же на цыпочках вернулась к себе.

От Козимы ещё никто не отказался, насколько я понимаю. А значит, для меня Марино Марини – всего лишь адвокат, всего лишь постоялец.

За пять флоринов.

Сумасшедшие мужики…

Покачав головой, я оделась и спустилась на первый этаж – умываться, готовить завтрак и готовиться к предстоящему дню.

Я уже давно отчаялась затопить печь сама, поэтому просто ждала Ветрувию, успев вымыть и почистить овощи, порезать ломтиками сыр и достав из кладовой несколько сортов варенья.

Если синьор Медовый кот решил сделать мне рекламу, то пусть попробует товар и рекламирует со знанием дела. Если ещё удастся уговорить его отправить партию сладостей герцогу в Милан…

Размечтавшись, как хорошо было бы выйти с поставками ко двору герцога, я опомнилась только когда входная дверь негромко стукнула.

Выглянув в коридор, я никого не увидела, а когда вернулась в кухню