За пределами моря: тайна невесты-русалки - Антонина Штир

— Значит, я не ошибся, душа Лигеи ещё здесь, — обрадовался Мегинхард. — Дай угадаю: она привязана к медальону.

— Ну, во всяком случае Лигея в нём живёт, — подтвердила Ула. — И это она уговорила меня рассказать всё Вам, мессир. Я не хотела, конечно, но…

— Смелее, — подбодрил Мегинхард.

— Лигея любит Роберта, — договорила Ула, — а он любит её. Скажите, Мейно, любовь стоит того, чтобы ради неё умереть?

* * *

Мегинхард смотрел на меня изучающе, словно пытался разгадать мысли. Я ждала его ответа, как приговора, ведь я собиралась умереть ради почти чужой мне девушки, ради её счастья.

— Любовь стоит того, чтобы ради неё жить, — заявил Мегинхард, пристально глядя мне в глаза.

И тогда я поделилась с ним последним секретом — тем, что рассказала мне Эбби.

— Призрак Лигеи становится сильнее. Если не уничтожить медальон, всё закончится плохо. Так сказала Цисса.

— Так вчера ты встречалась с ней, Ула?

— Не с ней — с лучшей подругой, но это всё равно. Я хотела… хотела её убить. Нет медальона — нет и призрака. Прости, Лигея, — кивнула призраку, маячившему под потолком.

Мегинхард заинтересованно проследил за моим взглядом.

— Хотела, но передумала. Почему?

— Не знаю. Может, так правильно. А может, я слишком слабая, чтобы убивать.

Лигея слетела вниз, назойливо, как муха, жужжала у меня над ухом.

— Попроси, попроси, попроси.

Я заткнула уши, но всё равно слышала её «попроси». Как же она мне надоела: что ей, мало моей жертвы, ещё и моего унижения хочет? Перед человеком, которого я люблю.

Кажется, последнее я ляпнула вслух, потому что брови Мегинхарда поползли вверх, а в глазах мелькнула вспышка радости. Странно, какое ему дело до моих чувств?

— Что ты там бормочешь, Ула? Неужели ты влюбилась в меня, русалка?

Всё, сейчас он скажет, какая я глупая, самонадеянная и коварная тварь, а потом рассмеётся мне в лицо. А я умру на месте от его низкого, бархатистого голоса, произносящего такие ужасные вещи.

— Я должен был сразу догадаться, ещё после первого поцелуя. Но тогда я ещё не знал, что и сам скоро стану заложником нежных чувств. Извини, не умею говорить просто, привычка.

В наступившей тишине слышно было, как бьёт в стекло снаружи ливень, пытаясь ворваться в замок, и как грохочет и стонет, как раненый зверь, море.

— Не шути так со мной, Мегинхард, или я за себя не отвечаю, — пригрозила магу.

— Маги не любят шуток, — отозвался он. — Простите, леди Лигея, но я должен это сделать.

Мегинхард притянул меня к себе, и я снова испытала, каково это — когда тебя целует великий и ужасный маг.

— Мейно, — сдавшись, всхлипнула я, когда поцелуй прервался, а в дверь требовательно постучали. — Я очень хочу жить.

Краем глаза я заметила, как призрак Лигеи с довольной улыбкой исчез в медальоне.

Глава 10

Мегинхард забрал у меня медальон и в тот же день уехал в Карранду. Зачем — не объяснил, лишь пообещал, что всё закончится хорошо.

— Я вернусь за день до полнолуния. Пожалуйста, не попади в неприятности, Ула! — попросил он.

Всё это впопыхах, ведь дверь сотрясалась от ударов, а злой голос Роберта не обещал ничего хорошего. Я кивнула, улыбнулась Мейно, уже не пряча свои чувства, и впервые с того дня, как вышла на сушу, вздохнула свободно. Не знаю, что Мейно собрался делать, знаю одно: капельку счастья я у судьбы урвала, и пожертвовать душу за это теперь не так страшно.

После Мегинхард вышел в коридор, не пустив Роберта в комнату, и увлёк его за собой. А позже ко мне заглянула Лина, принесла завтрак и свежие сплетни.

— Ох что деется, что деется, — жаловалась старушка.

Руки её дрожали, она пролила чай на столик и даже не заметила.

— Сэр Роберт так смотрел на мессира Мегинхарда, так смотрел, я уж думала, подерутся. А куда ж нашему Роберту против мага-то — прихлопнет и не заметит. Но тот ничего, только брови хмурил, а потом приказал подать коня — и усвистал.

— А Роберт? Расстроился?

— Роберт ничего, вон мечом во дворе машет. Вы бы сходили к нему, леди Лигея.

Ему бы сейчас настоящую Лигею увидеть, вот она бы его утешила. А я, если честно, и видеть-то никого не хочу.

— Извини, Лина, я плохо спала ночью, хочу отдохнуть, — через силу выдавила, схватившись за виски.

Не так уж и притворялась — ночь и правда была тяжёлой.

— Ох, что я, дура старая, болтаю, а не вижу, что голубушке моей ненаглядной плохо.

Она засуетилась, хотела помочь мне раздеться, но я отослала старушку прочь.

— Хочу побыть одна, Лина, пожалуйста, не пускай сюда никого.

До вечера меня никто не беспокоил, а я то ходила по комнате, то ложилась в постель, накрываясь одеялом, и думала, думала. О жизни в море, о родителях и Эбби и о том злосчастном дне, когда разбила шар с молниями. Впору расстроиться, но тогда я бы не встретила Мейно, и он не поцеловал бы меня, и я никогда не узнала бы, что это значит — любить.

Всё-таки без Мегинхарда страх опутал меня, как осьминог шупальцами. Жить-жить, жить-жить — билось чужое сердце, а чужое тело покрылось липким потом. У меня был единственный шанс выжить, и я его упустила.

Чтобы не грызть себя, тихонько выбралась из комнаты. Плевать на Роберта и его запреты, мне сейчас нужно, очень нужно увидеть кого-то из моей старой русалочьей жизни. Эбби, Ритана, да кого угодно, хоть Циссу!

Но когда я попыталась пройти мимо стражников у входа, они преградили мне путь.

— Извините, леди Лигея, приказ сэра Роберта, — вежливо, но твёрдо сказал один из них.

— Для Вашей безопасности, — добавил второй. — На море шторм.

* * *

Оставшиеся дни до приезда Мегинхарда я сидела у себя в комнате (или, лучше сказать, в комнате Лигеи) и скучала. Вышивание, так заинтересовавшее меня, теперь казалось утомительным занятием, и даже Лина не могла рассеять мою скуку. Да и не скука то была, если уж честно, а тоска: по морю, по русалкам и… по Мейно.

Говорят, только потеряв что-то очень важное, начинаешь это ценить.