За пределами моря: тайна невесты-русалки - Антонина Штир
Роберт посетил меня лишь раз за всё время, долго смотрел мне в глаза, так что я отвела глаза, не выдержав напряжения. А потом вышел, так ничего и не сказав. И я не узнала, кем представил меня Мейно Роберту и что на самом деле Роберт думает обо мне. Впрочем, хорошего не думает, это точно, а подробности и не нужны.
Наконец наступил вожделенный день, и я уже с рассвета стояла у окна, следя за дорогой. Погода снова поменялась: проливные дожди и шторм уступили место теплу, яркому солнцу и спокойному, ласковому морю. Захотелось окунуться в волны, почувствовать их плавный ритм. Надо спросить у Мейно, он наверняка не откажет мне в последней просьбе.
Мейно… Правда ли он так меня любит, как думает? А если да, будет ли грустить обо мне иногда, вспоминая наши поцелуи и прогулку под луной? Способен ли человек, да ещё такой, как он, искренне полюбить русалку? Так полюбить, чтобы…
Чтобы что? Чего я хочу от мага? Чтобы он пренебрёг своим долгом, выбрав меня? Или чтобы перелопатил гору старинных книг в поисках выхода из нашего положения? Он обещал мне хороший конец, но, может, просто хотел приободрить, утешить напоследок?
Я вонзила ногти в ладони, до боли и кровавых царапин на коже. Нет смысла волноваться о прыщике на лице перед тем, как броситься с моста в реку.
Всё-таки я пропустила приезд Мейно, прервавшись на обед. Лина, видя мою расстроенную физиономию, утешала, как маленькую, а меня жутко раздражало, что она зовёт меня чужим именем. Но я молчала и терпела — уж Лина-то вовсе ни при чём, для неё я — любимая воспитанница, с которой произошло несчастье.
Поэтому я улыбалась и ела — много и с удовольствием. На десерт подали какой-то сладкий крем, и я как раз его доедала, когда маг открыл дверь комнаты. Не стучась и не спрашивая разрешения войти, как будто имел на то полное право.
Мейно безупречно владел своими эмоциями, это я знала всегда. Вот и сейчас он принял равнодушно-отстранённый вид, позволив улыбке проявиться лишь в глазах. И я поняла, что он рад видеть меня, именно меня, бездомную и бесправную русалку Улу.
Мегинхард попросил Лину сходить за Робертом, сам же, пока кормилицы не было, торопливо объяснил, что нашёл верное решение, которое устроило бы нас четверых. Он имел в виду, конечно, меня, Лигею, Роберта и себя. Но подробностей снова не рассказал, лишь быстро поцеловал меня в щёку и погладил по волосам, которые я сегодня распустила.
— Это ведь твои волосы, Ула?
— Мои ещё и завивались, а цвет — да, тот же самый, — помимо воли, улыбнулась я.
— Когда всё закончится, я буду сам расчёсывать твои волосы. Каждый день, — пообещал Мейно.
Я не успела поделиться своими сомнениями — в коридоре послышались голоса. Недовольный и раздражённый Роберта и заискивающий — Лины.
— Верь мне, Ула, прошу тебя, — взяв меня за руку и легонько сжав пальцы, прошептал Мегинхард.
— Я верю, Мейно, — ответила так же тихо.
* * *
Последние приготовления к ритуалу закончились, и Мегинхард удовлетворённо кивнул сам себе. На месте медальон, к которому привязан призрак, на месте и глиняная статуя, сделанная по его заказу в Карранде и тайно провезённая в замок. Заклинанием невидимости маг пользовался редко, но сейчас оно очень пригодилось. Никто не должен знать, что вместо одного ритуала он собрался провести сразу два.
Решиться на второй ритуал было сложно, но, когда Мегинхард вернувшись из поездки, встретился взглядом с русалкой, переживания сразу покинули его. Он давно не испытывал таких нежных и искренних чувств и знал — это взаимно. Так не всё ли равно, какую плату возьмёт за это древняя магия?
Предположительно, маг выживет, но вот кем станет после ритуала — предсказать не смог даже его наставник, великий Мерлин. Что ж, пусть это будет ещё одной загадкой, совсем скоро Мегинхард узнает ответ.
Он поднимался по лестнице и представлял, как обрадуется Ула, когда узнает, что он для неё приготовил. Из всех существ, которых он когда-либо изгонял из тел, русалка больше всех была достойна жизни, по крайней мере, так ему казалось. Это потому, что ты её любишь, услужливо подсказал внутренний голос, но Мегинхард отмахнулся от него.
Уезжая в Карранду, маг сомневался, что сможет помочь Уле, но ему повезло. И с наставником, и с любовью Мерлина к порядку, иначе искать вожделенный свиток пришлось бы ещё долгие месяцы или даже годы. Сам Мерлин никогда не применял знания из свитка на практике — слишком больших жертв они требовали, по мнению мага. Мегинхард рисковал, очень рисковал, но разве впервые?
Стук в дверь прозвучал как набат в его голове, а руки дрожали, словно маг снова был новичком. Он глубоко вдохнул и вошёл, не дожидаясь ответа.
Ула ждала его и тоже волновалась: перебирала персиковые пряди, то заплетая их в косу, то распуская вновь. Мегинхард протянул ей руку, и она робко сжала его пальцы холодной, как у покойника, ладонью.
— Ты так и не видел Лигею? — прохрипела она, с трудом разлепив губы. — Надеюсь, она в порядке.
— Я бы почувствовал, если бы она превратилась в злого духа, — успокоил русалку Мегинхард. — Все бы почувствовали.
Ула кивнула и больше ни о чём не спрашивала, пока они не спустились в подвал. Вчера Мегинхард отказал сэру Роберту, который хотел присутствовать на ритуале, и магистру Грэхему, который боялся, что вверенный ему замок развалится на куски. Но стражники у входа стояли, чтобы вытащить мага наружу, если он вдруг упадёт без сознания.
Пропустив Улу вперёд, Мегинхард ждал её реакции. Он думал о радости, восторге или благодарности, на худой конец, а получил недоумение и опасение.
— Что это такое, Мейно? — со страхом спросила Ула, обходя статую кругом. — Неужели она для меня?
* * *
Большая глиняная статуя в подвале выглядела почти как я. Как та прежняя Ула, только вместо хвоста у статуи были ноги. Мегинхард точно воспроизвёл мою фигуру, хотя никогда её не видел, и даже лицо.
— Она не для тебя, она — это ты, — тихо сказал Мегинхард.
Я вспомнила, как выгоняла из тела Лигею. За
