Визитёр - brinar1992
В себя жертва переедания пришла спустя примерно час, как ей подсказывало внутреннее чутье, не сразу вспомнив, а после не сразу осознав, что с ней вообще случилось. А когда осознала, то одновременно испытала жгучий приступ стыда за то, что она творила, не менее жгучую злобу к тем, кто посмел так над ней поглумиться, подсунув напичканную чем-то влияющим на сознание алхимию, а также вызывающий дрожь приступ страха за себя. Такого, знаете, тяжелого и окутывающего густой массой страха, почти ужаса, осознания того, что сейчас еще не ясно, будешь ли вообще жить и, если будешь, то как именно.
Во-первых, то, как ее превратили в похотливое и жрущее животное действительно может быть местью эльфов за ее милого Дани, что само по себе пугало. Во-вторых, она прекрасно знала, что даже десятая часть того, что она вчера в себя впихнула, вполне могло убить человека заворотом кишечника или сотней других способов. Она смутно помнила произошедшее, но осознавала, что должна была съесть никак не меньше собственного веса. Попытка встать из-за стола, по крайней мере показала, куда именно ушла хотя бы часть съеденного.
Урсула стала больше, не толще и жирнее, а именно больше - живот стал даже меньше, чем раньше, да и с боков пропала пара лишних складок. Но общие размеры ее тела выросли, словно по какому-то сказочному волшебству: не меньше полной головы роста прибавилось, а то и больше, ноги стали крепче и полнее, но при этом все равно сохраняли форму и оказались лишены любых провисаний, а еще конечно же грудь и ягодицы, о, ее громадная, несуразная грудь. Она и раньше была большой, но теперь стала совсем громадной... хотя, на прибавившем роста теле, по-прежнему смотрелась органично, крайне желанно, пусть и нигде не утонченно.
Да, она и вправду стала выше ростом, больше во всех отношениях, отчего габаритами теперь не уступала иной тавре не только в объеме груди. Даже раньше высокая и статная, теперь она возвышалась бы над тем же Дани на две с половиной головы, отчего тот доставал бы ей разве что к соскам и то, только если на носки встанет. Платье превратилось просто в мусор, сначала испачканное в сладкой массе до той степени, что даже магическая чистка уже не спасет, потом порванное ею же на груди, чтобы вывалить увеличившуюся грудь, а под конец просто разошедшееся по швам от давления выросшего тела.
Несмотря на то, что она была вся перепачканная в липком и сладком, несмотря на сбившуюся прическу, несмотря на то, что вынуждена была сама стащить с себя начавшие перекрывать кровоток и дыхание тесные тряпки, Урсула призналась себе, что выглядит даже лучше, чем была. Пышная, высокая, грудастая, с широкими бедрами и плотным, но мягким телосложением, она нравилась и сама себе, и, была уверенна в том, понравится и окружающим, особенно если сможет как-то объяснить выросшие габариты простой косметической алхимией.
Все бы ничего, если бы не тот факт, что ее в это превратили насильно, против воли, да еще и накачав какой-то любовной алхимией, отчего она едва не сошла с ума от выходящей на пик любовной страсти и желания жрать в равной мере. Не хотелось ей этого даже думать, но как бы не оказалось, что ее готовят в такие же секс-рабыни, каким она считала купленного у тех злодеев эльфа. Неужто и вправду его сородичи крови вечной так мстят? Если так, то следует подумать над тем, что именно предложить взамен на свободу - с рабыни или трупа многого не взять, а вот если удастся заинтересовать пленителей, то будут какие-то шансы.
Несколько десятков минут криков в пустоту, угроз, мольб и предложений договориться за любую разумную и не очень сумму, привели примерно к тому же, что и общение с пустой комнатой. Только тишина и липкое, гадкое ощущение явно алхимической дряни на ее обновленном теле. В какой-то миг женщина отвернулась от зеркала, а когда вновь на него посмотрела, то там уже была выпоенная идеальным подчерком надпись, нарисованная, судя по всему, вишневым вареньем:
"Выйди из здания и свободна" - обещание вдохновляло, но подспудно Урсула понимала, что с ней играют, причем играют на том уровне, когда она просто теряется и не может составлять конкуренцию. Тот уровень магии и алхимии, который уже был ей продемонстрирован, превосходил все то, что только было доступно торговке, превосходил слишком очевидно, чтобы надеяться просто так выйти из ситуации без потерь. Ощущая тяжесть в животе и гнев в сердце, она кое-как оттирает с себя остатки трапезы внутренней и более чистой стороной платья, а после идет к ранее то ли не замеченной, то ли отсутствовавшей дверце.
Пришлось пригибаться, чтобы протиснуться, потому что узкая и низкая дверь была бы ей маловата и раньше, а уж сейчас, после прибавки в росте, так и вовсе откровенно неудобна. Про себя Урсула еще раз подивилась тому, насколько ее тело ощущается нормальным, она не испытывала проблем с тем, чтобы удерживать равновесие, несмотря на новый рост и еще сильнее потяжелевшую грудь. Более того, она не ощущала напряженной боли в спине, какую невольно испытывают большегрудые, но пренебрегающие телесными упражнениями женщины, если ходят без корсета. Да и сама грудь, тяжелая и неестественно большая для кого угодно, если в нем нет того роста, какой есть у измененной тортами и печеньем Урсулы, пусть и опускалась под своим же весом и мягкостью доброго теста, но ровно настолько, чтобы не обвисать и не терять завлекающей взгляд красоты.
Осознание того, насколько легко ее превзошли и унизили еще и в рамках косметической алхимии, показав Урсуле неполноценность ее умений, знаний, навыков, стало еще одним поленом в костер тлеющей злости. За дверцей ее, впрочем, ждало то, что немного смягчило смесь из лютой злобы и панического ужаса - омовельная комната с уже набранной и разогретой ванной. Смыв с себя налипшую дрянь, а также помыв волосы под небольшим дождепадом в углу омовельной, она погрузилась в большую каменную ванну, принявшись натирать себя маслами и косметикой, как назло, исключительно превосходного качества. Настолько превосходного, что иная королева и та бы такими кремами и присыпками не постеснялась бы закупиться, не стоя за ценой.
В этот раз она поняла, что что-то не так довольно быстро, а не постфактум, когда до нее дошло, что она уже несколько минут намыливает ароматным и пахнущим ее любимыми духами мылом свои здоровенные сиськи и не спешит остановиться. Мерно, круг
