Визитёр - brinar1992
Довольная своей пусть маленькой, но значимой победой, она кое-как заплела опять распустившиеся волосы на голове по-гномьи, в две косички по бокам, потому что на более сложную прическу не хотелось тратить силы и время. Если она хочет успеть убежать до того, как окончательно отупеет и освинеет, то ей нужно было торопиться, она интуитивно ощущала, что время утекает, словно любовные соки из ее щелки, даже несмотря на всю новообретенную тупость. Стоит еще немного повременить, потупить, поласкать себя, подергать сиськи, потрясти дынями, как она уже и не вспомнит о том, что нужно уходить или куда именно уходить. Последнее, если честно, она и сейчас не сильно помнит.
Долгий, особенно долгий, не меньше пяти сотен широких шагов в длину коридор был прямым, словно стрелка, а там, на противоположном конце была прекрасно освещенная и даже подсвеченная мигающими магическими светильниками уборная. Словно только дожидаясь того, ее большое и крепкое тело вспомнило, что совсем недавно сожрало просто непредставимое количество сладостей, а всегда ощущающаяся фоном наполненность в животе сменилась настойчивой резью. Сула обиженно хрюкнула, столь же обиженно засопела, осознав, что снова повела себя свинкой, хотя и старалась следить за собой, а потом резь стала чуть сильнее и женщина поняла, что если не поспешит, то имеет все шансы буквально обгадиться.
Попытка перейти на бег оказалась большой ошибкой, потому что от бега ее желудок только сильнее растрясло, пришлось ненадолго замереть, буквально застыть, сжимая бедра и напрягая мышцы, чтобы не дать пожранному вывалиться прямо здесь. С тихим стоном и тяжелым дыханием, Сула прикипела взглядом к подсвеченной уборной, моргая в такт постепенно учащающемуся миганию светильников, и посеменила в нужную сторону. Словно всего уже сделанного этим гадам было мало, так еще и потолок в коридоре становился все ниже и ниже, и ниже, и ниже. Совсем скоро Сула вынуждена была идти согнувшись, снова вывалив вымя из чрезмерно свободного платья. Босые ноги звучно и с силой били по паркету, иногда заставляя тот прогибаться, благо веса и силы в ее выросшем теле было немало, а резь в желудке становилась невыносимой.
Резь эта была странной, потому что с подобным видом хвори Сула была знакома, но в том то и дело, что резь эта была невыносимой, но не мучительно болезненной, а наоборот. Словно какой-то особо гадский гад что-то сделал и поменял плохо на хорошо, сделав позывы перегруженного живота столь же приятными, как были они неприятными. Сула дышала тяжело и с хрипом, со стыдливым ужасом и одновременно затаенным ожиданием осознавая, что в тот миг, когда удержать все в себе будет невозможно, она неизбежно кончит.
Черкая сосками по полу, ползя уже на карачках, одной рукой стараясь удерживать грудь от касания с полом, а второй то и дело сжимая собственную ягодицу, будто умоляя ту не расслаблять кольцо мышц, что хранило остатки ее гордости, Сула только чудом не кончила, все же добравшись до большого, под ее новые габариты, мраморного трона. Гномье изделие, баснословно дорогое, требующее для нормальной работы проведения еще более дорогого водопровода и отдельного стока для нечистот, встретило ее напряженные ягодицы холодным прикосновением.
Старающаяся моргать в такт с миганием светильников Сула в этот миг, от этого холодного касания, невольно расслабила мышцы, выпуская из себе поток того дерьма, каким ее здесь накормили. Глаза ее широко распахнулись, зрачки расширились, а рот раскрылся в немом крике, когда из нее начало выпадать все сдерживаемое, а Сула начала испражняться, гадить, вульгарно и по-свиному срать, одновременно осознав, насколько же ее сральная дыра стала чувствительной, примерно на пару секунд осознав, а после ее снова накрыло непрерывным потоком оргазма.
- Буууууииииииииии!!! - Вопль ее отражался от стенок коридора и было в нем слышно только чистое и незамутненное счастье.
После того, как Сула все же слезла со своего отхожего трона, смыла и вымыла все нечистое, она даже стонать не могла, а говорила с трудом, настолько охрипла от своих же счастливых воплей. Количество вышедшего из нее говна не уступало количеству того, что она съела за тем злополучным столом, точно так же неясно как вообще разместившись в ее теле. Что втройне забавно, не было никакой вони, ну, или ее нос тоже оказался поражен той магией, какую против нее пустили: вывалившаяся из нее масса издавала одуряющий аромат карамели и фруктового сиропа, имела фиолетовый цвет и консистенцией на ту самую карамель походила. Задумываться о том, что с ней вообще происходит Суле не хотелось, даже если бы она вдруг вспомнила, как вообще нужно думать.
Разгадав хитрый план гадов-похитителей, не желая превратиться в гадяющую под себя тупую и похотливую свинку, женщина решила предотвратить хотя бы ту часть, что касалась свинки гадящей. Большая ярко-розовая игрушка из того же каучукового дерева, что и тот спаситель, являла собой классическую жопную затычку. Сула и сама думала такой поиграть, не для себя, а для этого, с ушками, как его там зовут, но тут пришлось применить собственноручно и собственнопопочно.
Довольно улыбаясь и невольно хрюкая, она заткнула непокорную дырку и теперь могла не бояться обгадить себя случайно слишком резко наклонившись. В награду за свою смекалку она еще немного помяла сиськи, кончив от того, насколько они мягкие и нежные, эти сволочные и предательские сиськи. В момент после оргазма, ей показалось, что затычка, аккуратная и небольшая, немного увеличилась, приятно растягивая сжимающие ее стенки, но это точно показалось, ведь не может же игрушка сама по себе вырасти?
Дальнейший путь проходил куда спокойнее, она вовремя обходила странные боковые двери, - один раз проверила и убедилась, что они все равно запертые, - не попадаясь на эти ловушки, регулярно мяла сиськи, чтобы кончить и тем самым чуть улучшить свою тупость. Пару раз вытягивала из себя свою игрушку, пахнущую сиропом и карамелью, а один раз и вовсе забылась и вместо игрушки вставила в себя собственный кулачок. В тот миг Сула так хорошо кончила, что еще полчаса вспоминала, что она не свинка, а человек, прежде чем перестала хрюкать на каждое движение. Громадная затычка, - точно такая же, какой была изначально, ей просто казалось, что она расширяется после каждого оргазма, - шириной в полную толщину ее
