Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

Только вот способ выбрал — паршивый. За чужой счёт.

Ищи среди жертв, говорил Ильшэн-ши. Он отводит подозрения.

И как тут не вспомнить Агату Кристи?

— Здесь всё провоняло тьмой, у меня шерсть дыбом, — призналась глухо.

По телу пробежали мурашки.

Я протянула руку вперёд. Блеснули когти. В стене, казавшейся слитной, очертились контуры двери — низенькой, даже мне пришлось бы сгибаться.

— Одно из подсобных помещений для хранения бытовых амулетов и инвентаря для занятий, — голос Вэйрина согрел шею.

Прежде, чем я успела открыть дверцу, меня резко задвинули за спину.

Желтовато-серый отблеск луны казался зловещим. Полная тишина давила на уши. Где-то далеко то ли стонал, то ли завывал ветер. Тихо кружили пылинки в воздухе.

— Держись за мной и никуда не отходи, — в голос Вэйрина мелькнула сталь.

Я ощутила, как медленно обволок нас барьер. Сердце бешено застучало в горле.

Вот Вэйрин коснулся двери своим браслетом — она распахнулась без звука. Пол был чистый, в помещении не пахло пылью.

Тускло вспыхнул огонёк магического кристалла на стене, освещая тесное заставленное помещение.

Вэйрин на несколько секунд затерялся, исчез за аккуратно расставленными на стойках и стеллажах вещами.

Мне показалось, что от ужаса сейчас волосы встанут дыбом. Я зашипела протяжно, громко, хвосты забились о ноги.

Сделала шаг вперёд. Споткнулась обо что-то. Уронила на пол с грохотом свёрток. Взвизгнула коротко и позорно — и замерла, вытаращив глаза.

Позор. Конец. Уйду в мо… в самый глухой лес и там и останусь!

Я уткнулась носом прямо в чью-то пушистую попу. Белая попа дёрнулась.

Попыталась ударить меня лапой.

Взвизгнула на своём, на нелюдском что-то вроде:

— Извращенцы! Сумасшедшие!

Вэйрин застыл в узком проходе с кинжалом в одной руке и горящим талисманом — в другой.

— Я не нарочно, — прижмурилась, вжав голову в плечи.

Белопопый мелкий снежный дух в образе лисёнка прижал лапой недогрызанный кусочек пергамента и возмущённо зыркнул на нас.

— Узы мои, а ты знаешь толк в развлечениях, — хрипло заметил жених.

Его глаза полыхнули настороженным золотом.

— Всё в порядке, Лиси? — Крепкие руки обвили талию, легко вздернув меня вверх.

Его взгляд медленно обшарил каждую частицу моего тела. Напряжение уз дрогнуло и начало таять. Он испугался. За меня. Позор, Ли Ссэ.

— Не считая того, что я едва не отдала богам душу из-за прожорливой нечисти, — фыркнула, прикрыв рот.

Горячие ладони легко огладили талию. Снежный дух презрительно моргнул огромными глазищами, показал пастёнку с острыми клыками и свернулся клубочком.

— Подожди-ка… — миг, и, рыкнув на расшалившуюся нечисть, Вэйрин стремительно дёрнул рукой.

И поднял с пола изрядно погрызанный кусок пергамента.

Целым на нём осталась только одна строчка.

На ней каллиграфическим почерком было выведено алыми чернилами единственное оставшееся недоеденным слово.

"… поиграем?".

Я молча нащупала ладонь змея и переплела наши пальцы. Снежных дух, ворча, поспешил куда-то вглубь каморки.

— Похоже, мы всё-таки на верном пути, — хмыкнула тихо.

И вдруг поняла, что спокойна. Ожидание подвоха выматывало куда больше, чем хвастливые записки загнанного в угол негодяя.

Вэйрин погладил кончиками пальцев мою ладонь. И помог мне выйти из каморки, заперев дверь. Больше ничего интересного здесь не было.

— Значит, наш друг решил продолжить игру завтра, — шипение Вэйрина Эль-Шао заполнило коридор.

— Завтра, — ответила я, глядя в темное арочное окно.

Скоро — ещё пара часов — и начнет заниматься рассвет.

Завтра всё решится. Ведь здесь на кону не только судьбы учеников. Никто не должен узнать, чего именно добивается безумец — могут найтись другие желающие вернуть утраченное, не считаясь с потерями. Или алчные мерзавцы, которые решат использовать полученные знания по-своему.

На кону судьба целой расы. Клянусь самым большим сугробом, если мы справимся — я найду способ. Я обязательно его найду — и постараюсь помочь тем несчастным, кто теряет змея.

Спасать империю — это дело почти семейное, да, Вэйрин?

Во мне больше не было сомнений и страха.

Есть враг. Есть арена для боя. Это привычно и понятно.

Теперь — поиграем! А после… я хочу получить у судьбы все, что мне причитается.

Мимо с громким тявканьем, обдав меня струёй снега из-под хвоста промчался снежный лис. Никакой лисьей солидарности, прямо в лицо с разбега!

— Шкуру спущу, поганец! — Зарычала ему вслед.

Мы переглянулись с Вэйрином — и вдруг расхохотались. Лисы всегда оставляют последнее слово за собой.

Глава 22. Праздник Рассвета

Утро снежного бала началось… со сковородки. Нет, я не била драконов сковородкой и не пыталась припрятать маленькую чугунную сковороду в бальном одеянии.

Я готовила завтрак. Впервые — за много дней. Готовила — и тихо мурлыкала под нос "Кто на свете всех хитрей, и кусачей и быстрей"… Лисий гимн, одним словом.

Я проспорила хитрому змейсу сырники — и я их сделаю.

Встреча с врагом? Ну, это на ужин. И это не повод не радовать любимого мужчину — завтраком. Пока только завтраком.

Я ехидно улыбнулась себе под нос, очищая золотисто-жёлтые плоды маукрин — по вкусу они больше всего напоминали нашу картошку, и некоторые блюда из них мне понравились ещё в столовой. Но сырников этот мир не знал. Особенно, сырников из картошки. Хотя это уже драники, да? Ну и ладно. Снежной трапезы, крылатый мой.

Сонный, с помятой щекой и растрепанными волосами, в одних лёгких нижних штанах, плотно сидящих на поясе…

Я видела его разным. Но таким близким, домашним, расслабленным и открытым в моём присутствии — никогда.

Сердце щемило от нежности.

Он ещё спал, когда я зашла в его комнату. Смешно наморщил брови, принюхался, когда я протянула руку и погладила пальцами его скулу. Раскрылся, обнажив бледное серебро кожи и тренированные стальные мышцы торса. Но даже не проснулся.

От такого щемящего доверия захотелось плакать. Но вместо этого я отправилась готовить большую порцию сырников. На нас. И на Дэйлуна. И даже на Смолли — хотя нажейго твёрдо зашипел, что ничего, кроме мяса, есть не желает. Я тоже люблю мясо — щёлкнула зубами. Но разнообразие в еде — это прекрасно!

Вода в кастрюльке радостно шипела и плевалась пузырьками на нагревательном камне. Мой местный "картофель" почти сварился — незаметно прошло двадцать минут. Жёлтые бочки разрумянились, размягчились вполне достаточно.

Теперь настала пора пюре. Давилка, сделанная по моему проекту, блеснула мягким серебристым металлом и круглыми дырочками.

Я слила воду из-под плодов в отдельную миску и добавила пару ложек в будущее пюре, быстро заработав давилкой.

— Смолли, прелесть моей души, я точно знаю,