Шлейф сандала - Анна Лерн
— Что ты имеешь в виду, Датико? — Хатуна наконец-то начала понимать, что происходит нечто из ряда вон выходящее.
— Елена и есть та девушка, которую искал граф Загорский. Она его дочь, — Давид окинул родственниц осуждающим взглядом.
— Но как… как это возможно? — женщина опустилась на диван, держась за сердце. — О Боже…
— Давид, может, ты объяснишь? — старая Кэто держалась намного сдержан, но все же и она побледнела.
— Я не имею права что-то объяснять, ибо это не моя тайна, — князь гневался, это было заметно по тому, как двигаются его скулы. — Но у меня есть что сказать именно вам.
— Датико… — Хатуна протянула к нему руки в умоляющем жесте, но он так взглянул на бабушку, что та замолчала.
— Датико я был в пять лет. Сейчас я князь Давид Эристави, дорогая бэбиа. Пора бы вам привыкнуть к этому. А теперь: о главном… Я долго сомневался в правильности этого решения, но сегодняшний случай укрепил мою уверенность.
— О чем ты говоришь? — старая Кэто стрельнула в него настороженным взглядом.
— Завтра вы отправляетесь в деревню. Вместе с Нино, — тоном, не терпящим возражений, продолжил Давид. — Там вы будете находиться до самой свадьбы сестры.
— Нет! — Кэто ударила тростью об пол. — Нет! Я не собираюсь сидеть в загородном доме, который скоро занесет снегами!
— Бэбиа, вы, наверное, позабыли, что в этом доме мужчиной являюсь я, — процедил князь. — И только мне решать, как поступать в том или ином случае.
— Дорогой, может это ты забыл, что твой отец еще жив, — зло произнесла старая Кэто. — И пока только он вправе решать!
— И он решил, что Давиду пора взять все дела в свои руки, — раздался еще один голос, и все головы повернулись к двери.
— Отец… — Давид поднялся навстречу мужчине. — Как вы себя чувствуете?
— Хорошо, сын. Со мной уже все хорошо… — князь повернулся к застывшим от неожиданности женщинам. — Только ваша вина в том, что происходит в этом доме. Вы оказались не в состоянии правильно воспитать Нино. Уже второй раз наша семья чудом избежала позора. Если бы София хоть словом обмолвилась кому-то, кто стоит за постыдной сценой в спальне Нино, нашу фамилию трепали бы на каждом углу! А побег? Если бы Нино кто-то обидел на улице? Надругался над ней? Я был слишком беспечен, доверив вам воспитание дочери. И вот что из этого вышло!
— Ты не можешь так говорить! Мы всегда заботились и о Давиде, и о Нино! — всхлипнула Хатуна. — Я прошу тебя…
— Вы и продолжите заботиться о ней в загородном доме, — отрезал князь. — И надеюсь, вложите в ее голову то, что должны были вложить много лет назад.
Мужчина присел в кресло у очага и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Старая Кэто покинула кабинет, гордо подняв подбородок, а Хатуна на минуту задержалась. Она подошла к князю, положила руки ему на плечи и тихо сказала:
— Прости меня, сынок.
— Я прощаю, дэда, — он похлопал ее по руке. — Прощаю…
Когда мужчины остались одни, Давид сел напротив отца в большое мягкое кресло. Ему хотелось поговорить с ним, рассказать обо всем, что мучило его. Но князь первым обратился к нему:
— Приведи свою женщину. Я хочу познакомиться с ней.
— И вы примите мой выбор? — Давид, не скрывал своего удивления. — Каким бы он ни был?
— Я доверяю тебе. Это самое лучшее, что я могу сделать для своего сына. Но если ты хочешь сказать, что она не принадлежит к дворянскому сословию…
— Тогда что? — Давид с интересом ждал продолжения.
— Старая Кэто тоже не всегда была дворянкой, — усмехнулся князь. — Но это было так давно, что она и сама об этом не помнит. Нашу Кэто мой дед и твой прадед увидел, когда она несла кувшин с водой. Она была очень красивой в молодости… Это случилось, когда он проезжал мимо одной из деревень. Кэто — дочь пастуха. Князь украл ее, а потом женился, несмотря на то, что родители были против. Так что наша кровь не такая уж чистая, сынок… Вот так.
Глава 101
Я молчала, чувствуя на себе пристальный взгляд барона. А потом медленно повернулась и, склонившись к его уху, сказала:
— Послушай, Григорий Алексеевич, если твоя платформа еще хоть раз издаст гудок, то зубному составу придется трогаться в путь по направлению к полу. Усёк?
Он вытаращил на меня глаза, а я наслаждалась произведенным эффектом. Да, грубо, но другого он не заслужил. Мне надоело подбирать слова.
— Ты… ты… — зашипел он, но ему пришлось замолчать, потому что место для разборок было неподходящим.
— Прошу прощения, мне нужно отлучиться, — сказала я Павлине Трифоновне. — Буквально не несколько минут.
— Иди, Оленька, — она кивнула и поднялась со стула. — А я пока с его милостью поговорю.
Я еще не вышла из комнаты, как соседка зашептала:
— А вы знаете, что бедный Николя в тюрьму попал? Несчастный мальчик! Я уверена, что его оговорили!
Сначала я пошла к Загорскому. На мой стук никто не отозвался, и я заглянула в комнату. Граф спал, сидя в кресле у камина. Дорога вымотала его.
Часы показывали девять часов утра, а значит, время еще было достаточно. Он мог отдохнуть. Я аккуратно прикрыла за собой дверь и направилась к себе, чтобы переодеться.
Спальня Ольги Черкасовой сразу всколыхнула во мне воспоминания о первом пробуждении в этом мире. Чувства испытанные мною в тот момент снова зашевелились в душе. Несмотря на то, что времени после побега прошло не так много, казалось, оно превратились в вечность.
Я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Совершенно другой человек… Изменилась и Ольга Черкасова и Ольга Рыкова, живущая в ее теле. Мы превратились в одно существо, которое уже не являлось ни той, ни другой.
Философские мысли заставили меня улыбнуться. Хватит, нужно переодеваться. Я достала из саквояжа черное платье и тонкий шарф, чтобы покрыть голову. Сняв дорожный наряд, я только собралась сменить белье, как услышала тихий скрип. Кто-то вошел в комнату. Вряд ли это была Дунька. Она бы точно не кралась словно вор.
Мой взгляд метнулся к зеркалу, которое стояло чуть в стороне. Ах, ты ж червяк, барон Лапин. В зеркале он уже не отражался, но я чувствовала, что он приближается ко мне.
Барон схватил меня за талию, прижимая к своему трясущемуся животу, и зашептал, обдав горячим дыханием
